Книга Я тебя не предавал, страница 33 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

— Свали на хрен отсюда! — он даже не двигается и продолжает давить на меня взглядом.

А я как кролик перед удавом, тону в его глазах и не могу пошевелиться.

— Стой, я тебе говорю!

В плечо Ворона врезается мощный кулак.

— Да чтоб тебя, Мирный! — рявкает, отпускает меня и оборачивается. — Что?!

— Это моя женщина, — Мирон кивает на меня. — Все её вопросы решай со мной.

Вот это неожиданность. Округляю глаза, с изумлением смотрю на своего спасителя и не знаю, как реагировать.

— Че-го? — Ворон дёргается и впивается в меня убийственным взглядом.

Внезапно ощущаю новый приток энергии и расправляю плечи. Вот это подарок вселенной. Так умыть Ворона одна я бы не смогла точно. И мне становится хорошо. За одну эту его эмоцию я готова многое отдать. Нельзя злорадствовать? Плевать. Я переживу долг кармы.

— Мирон? — торжественная улыбка появляется на моих губах. — Спасибо.

— Иди в машину, — мажет по мне хмурым взглядом.

Киваю и направляюсь к двери. Трусливо сбегаю от себя и своего так неожиданно нагрянувшего прошлого.

— Стоять, — рычит Ворон и словно натягивает поводья, что вшиты в меня.

Вздрагиваю и замираю. Сердце с размаху впечатывается в рёбра, а дыхание срывается в глухой хрип.

— Я сказал «в машину», — Мирон безапелляционно давит своей силой.

Мне надо сделать выбор. Опять? Какая ирония. Когда-то я уже выбрала Ворона, и счастья мне это не принесло. Поэтому...

Оборачиваюсь. Мужчины стоят друг напротив друга и сверлят уничтожающими взглядами.

***

Спасибо всем, кто идет с нами дальше по этой истории.

Ворон

Я, блядь, ни хрена не понимаю, что происходит! Раз в пятилетку решил нажраться и влетел в такое комбо. Спустил с поводка свои нервы, которые обычно всегда под строгим контролем. И вот вся эта тема сейчас совсем некстати.

В смысле моя женщина его женщина?!

У меня, как у пацана, в ушах звенит эта фраза Мирного. И эта женщина послушно сваливает к нему в тачку?!

Челюсть пробивает пол, зубы громко клацают друг о друга и сжимаются до скрипа. Планка падает, и я врезаюсь кулаком в челюсть Мирного. Он отшатывается, встряхивается и налетает на меня. С подножки роняет на пол. Я тут же группируюсь, выхожу из его захвата и оказываюсь на ногах. Бухло сильно притормаживает реакции. Ещё одна причина, почему я пью так редко. Трезвый Мирон успевает обхватить меня сзади и сдавить рёбра. Выкручиваюсь, пробиваю двойку в его каменный пресс, от прямого в лицо он уклоняется и снова заваливает меня на пол.

Шумно дыша и сопя побелевшими ноздрями, мы катаемся, отрабатывая друг на друге удар за ударом. Мне прилетает по роже. Хорошо так! Мирный постарался. В ушах звенит, и я на время теряю концентрацию, а друг успевает надавить мне на горло и зафиксировать в болевом так, чтобы я не дёргался.

— Давно ты с ней знаком?! — проталкиваю слова через его захват.

— Успокойся сначала! — рявкает друг. — Потом поговорим.

Закрываю глаза, чувствую, как остатки алкоголя выходят из меня вместе с потом. Резко выдохнув, смотрю на Мирного. У него губа лопнула и наливается красный след от моего удара по линии челюсти. В нас обоих до задницы адреналина и чёртова тестостерона. Все базовые мужские инстинкты обострились.

Мирон тоже шумно дышит. Чувствую, как расслабляет мышцы, захват ослабевает, и я резко перехватываю его руку, напрягаю пресс, выворачиваю кисть и скидываю с себя эту стокилограммовую тушу, прижимая лопатками к полу. Зло смотрю в глаза.