Книга Я тебя не предавал, страница 156 – Анна Бигси, Екатерина Аверина

Включаю, абстрагируясь от звуков с экрана. Асад тяжело дышит, сопит, шмыгает разбитым носом и звенит цепью. Жмурится в особо ярких моментах.

— Я не разрешал тебе глаза закрывать.

Тут же послушно распахивает. До него начинает доходить, что я не шучу и все свои угрозы исполняю в точности, как обещаю.

— Назовёшь мне имя, Асад?

Я собрал уже всё, но упёрся в охотника за своей головой. Того, кому на хер не нужна эта папка.

Там, куда ведёт след, есть несколько человек с подобными возможностями. Ошибиться нельзя. Официалов, замешанных в этом деле, я сдам таким же официалам, только играющим на моей стороне. Они там сами между собой разберутся взамен на гарантированное уничтожение всего компромата. При них и грохнем потом. Нам ещё работать вместе. Такие вещи лучше не хранить. Чревато. Юнусов, видимо, не в курсе. А со своим киллером я буду решать всё сам.

— Ты его обязательно узнаешь, когда он придёт за тобой, — не отводя взгляд от экрана, сипит Асад. — Я с того света буду смотреть и радоваться, как ты будешь подыхать, Палач.

— Боюсь там, куда я тебя отправлю, будет не до просмотра такого «кино», — кровожадно улыбаюсь ему.

А ролик всё идёт. Асаду приходится смотреть.

Как только видео заканчивается, убираю телефон в карман.

— В следующий раз я приду не один. Готовь жопу, — улыбаюсь шире.

Глаза у Юнусова становятся большими. Приятно, чёрт возьми. Пусть думает теперь об этом. Я уверен, кадры из просмотренного им кино будут возвращаться к нему во снах. Был у меня один знакомый психиатр. Много интересных вещей рассказывал. Пользуемся, взламывая мозги таким вот уёбкам. Работает.

Отстёгиваю Асада от вольера. Он падает на четвереньки, где и есть его место на весь тот период, что он остаётся в живых.

Выхожу, запираю клетку.

— Приятных сновидений, — желаю ему.

— Ты сдохнешь! — истерично орёт он. — Сдохнешь!

— Когда-нибудь обязательно, — захлопываю дверь его коморки и возвращаюсь к Медведю.

У него тут бочка с технической водой, чтобы руки помыть можно было, умыться. Поливает мне, я по самые локти намыливаюсь и смываю с себя вонь Юнусова.

— Как прошло? — спрашивает Медведь.

— Выть будет громче, — зло ухмыляюсь.

— Понял, — вздыхает он.

Прощаемся. Еду в город, к себе в «гнездо». Я снова живу в кабинете, работая сразу в нескольких направлениях. Грановский подкинул тему с диверсией на одном из строительных объектов. Такие дела на фоне моих сейчас кажутся нереально лёгкими. Проплаченного зачинщика нашли, объяснили, где он не прав. На заказчика спустили все возможные службы. Дали много денег, ребята там развлекаются. Чаще всего такие вот мелкие засранцы потом сами приползают, извиняются, просят дать им возможность работать тихо. Забавные.

У меня же всё гораздо интереснее. Я вдоль и поперёк изучил род Юнусовых. Мне кажется, я теперь знаю о нём больше, чем сам Асад и все его дальние родственники, оставшиеся в живых. Меня интересовали ответвления рода к другим. Дочерей вот замуж выдавали за интересных людей. Должно же быть ещё что-то, что так подпитывает ненависть Юнусова ко мне. Маленькая деталь, помимо глубокой личной неприязни. И причина, по которой он оказался во всей этой цепочке.

Открыв вкладки в браузере, дочитываю информацию, выуженную из какого-то архива, я даже не помню, какого. Это и не важно. Цепляюсь за фамилию, от которой старый шрам на глазу начинает гореть.