Книга Отец по ошибке, страница 96 – Лена Рэм

Я посмотрела на него. На его морщинистое лицо, на его глаза, в которых было не осуждение, а скорее любопытство. Дед Ваня был добрый. Просто строгий и ещё очень ответственно делал свою работу.

— Иван Алексеевич, — сказала я. — Пустите его. Пожалуйста. Нам нужно поговорить. Мы можем... мы можем поговорить в раздевалке. Там хоть тепло. А то промок же.

Он посмотрел на меня, а потом всепрощающе вздохнул.

— Под вашу ответственность, Вера Николаевна — сказал он. — Если что — я не пускал. Это понятно?

— Понятно, — улыбнулась я. — Спасибо.

Он кивнул и пошёл к двери. Я осталась стоять. Смотрела, как он открывает дверь, как машет Арсению рукой. Как Арсений — мокрый, счастливый, с букетом — идёт к крыльцу.

Он вошёл и осторожно закрыл за собой дверь. Мы оказались с ним в холле — маленьком, с вешалками, с запахом мокрой одежды и мела. Холл был высокому широкоплечему Арсению почти в пору, макушкой он едва-едва не доставал до его потолка. Арсений посмотрел на меня и улыбнулся.

— Привет, — сипло он и тут же виновато откашлялся.

А я недовольно цокнула языком. Ну вот. Не дурень ли? Стоять под дождём и простыть большого ума не надо.

Я схватила его за мокрый рукав и потащила в раздевалку — маленькую комнату в конце коридора, где висели детские куртки и стояли резиновые сапоги. Закрыла дверь. Проверила — дед Ваня остался на посту и как бы этого ему может и не хотелось, не подслушивал. И только убедившись в этом я обернулась к Арсу.

И тут меня прорвало.

— Ты с ума сошёл?! — я почти кричала, но шёпотом, чтобы не услышали. — Ты что, не понимаешь, что это конец сентября?! Что на улице дождь?! Что ты же промок насквозь?! Врачи же сказали тебе беречь иммунитет!

Я сняла с вешалки свой шарф — тёплый, вязаный, бабушкин — и начала вытирать им его плечи. Воду с пиджака. С рубашки. С шеи. Он стоял и не двигался. Просто смотрел на меня с до одури нежной улыбкой, а потом вдруг поймал мою руку. Остановил.

— Вера... — сказал он. И голос его дрогнул. — Не надо. Просто... дай мне сказать.

Я замерла. Посмотрела на его лицо — мокрое, бледное, с каплями дождя на ресницах. На глаза — светло-голубые, яркие, живые и руки — большие, тёплые, которые держали мою руку бережно и согревали своим теплом. Хотя это я, а не он, всё это время провела в здании.

— Говори, — тихо сказала я, с усилием сглотнув предательский ком насмерть ставший в горле.

Арсений сделал глубокий вдох.

— Вера, я люблю тебя. — Тут же начал он с удара в самое сердце!

Я попыталась его остановить. Открыла рот. Хотела сказать «не надо», «не говори этого», «я не могу это слышать». Но он покачал головой.

— Нет-нет. Не перебивай! Пожалуйста. Дай мне закончить. Я... я прошёл этот квест. Нашёл тебя. Приехал в эту деревню. Отстоял под дождём. Сделал все, что положено виноватому перед тобой. Так что теперь... теперь ты должна меня хотя бы выслушать.

Я замолчала. Он продолжил.

— Мне совершенно не важно, чей это ребёнок, Вер. Совершенно. Ни капли. Ты слышишь меня? Мне не нужен контракт. Мне не нужны доказательства. Мне не нужен чёртов тест ДНК! Мне нужна только ты, Вер. Ты одна. Чтобы ты осталась в моей жизни. Я хочу, чтобы ты осталась в моей жизни навсегда.

Я смотрела на него, не имея сил на то, чтобы даже моргнуть и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Я не хотела плакать. Не хотела. Нет! Но ничего не могла с собой поделать….