Книга Отец по ошибке, страница 39 – Лена Рэм

Тогда он осторожно опустился со мной на диван и стал нежно целовать меня там, где еще мгновение назад по щекам бежали слезы. А целуя, продолжал говорить.

— Ну, Верунь. Все наладится, вот увидишь. Это дело такое… тут не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Будут у нас с тобой и еще дети. Двое, трое… сколько захотим. А этот… подумай вот о чем, может судьба не просто так распорядилась, может в этом есть какой-то тайный смысл. Ты родишь ему ребенка, и если не позволишь эмоциям взять над собой верх, если сможешь оценить всю ситуацию с точки зрения логики и общего блага, то даже выиграешь от этого…

— Я… я не понимаю. Коль, о чем ты? Я не понимаю, что ты говоришь…

Коля вздохнул и снова прижал меня к себе крепко. Так, что я кожей почувствовала, как часто и гулко бьется под рубашкой его сердце.

— Ты же у меня умная девочка и знаешь, что многое из того, что происходит в нашей жизни, мы не выбираем. Но те, кто умеют подстраиваться под обстоятельства, в конце концов могут даже получить от нее выгоду. Вот смотри, — я послушно отстранилась от него и посмотрела мужу в глаза. Он улыбался мне, словно ребенку, которому рассказывал о том, почему небо голубое, а облака белые. — если Градов решит действовать в рамках закона, ни ты, ни я, не сможем убедить суд оставить ребенка в нашей семье.

— Почему ты так считаешь? Я его мать. Разве суд не встает на сторону матери ребенка?

Коля болезненно поморщился.

— Ну… полагаю, не в том случае, если отец может дать ребенку больше, чем мать. Образование за границей, например.

Я опустила взгляд. Мы с Колей первый взнос на ипотеку копили пять лет, о каком образовании за границей может идти речь?

— В то же время, если мы встанем в позу и начнем чинить ему препятствия. Уедем, например, куда-нибудь, спрячемся от него — со своими связями и деньгами он нас все равно найдет. Ты же это понимаешь?

Я посмотрела на него, сквозь пелену слез и нехотя кивнула.

— В таком случае, лично я вижу только один выход. Мы должны заключить с ним сделку.

— Сделку?

— Да. Пусть оплатит нам щедрые отступные. В этой ситуации у нас выгодная позиция и мы определенно можем диктовать свои условия. В рамках разумного, конечно. Грубить таким ребятам, как Горский не стоит.

Я смотрела на его губы и видела, что они шевелятся. Я даже слышала звуки, которые они произносили, но не могла разобрать в них понятные мне слова. Или не хотела. Но разве было это важно, если то, что он пытался до меня донести совершенно не укладывалось в моей голове и отторгалось на клеточном уровне?

— Коля, я не понимаю. Ты что… предлагаешь мне продать этого ребенка?

Мой муж наигранно рассмеялся и закатил глаза.

— Продать? Пфф… Вера, ты чего? Торговля детьми незаконна, мы же не преступники! Ух, скажешь тоже. Я предлагаю тебе уступить ему право единоличной опеки за некоторые щедрые отступные, которые позволят нам не только завести наконец своих детей, но и… кто знает. Может, обеспечить их на годы вперед.

Он говорил и что-то еще, улыбаясь и жестикулируя, словно знакомя меня со своим планом на наш будущий отпуск, а я каким-то седьмым чувством распознавала в его интонациях… что? Неужели страх?

Я осторожно убрала его руки с моих плеч, встала, и утерла слезы краем домашней футболки. Сказала тихо, так спокойно, как только могла, хотя мне казалось, что внутри меня взрываются вулканы, заволакивая все вокруг радиоактивным пеплом.