Книга Отец по ошибке, страница 17 – Лена Рэм

Я услышала шаркающие шаги на лестнице и посмотрела вверх. В коридоре у лестничного пролета застыл мальчишка лет одиннадцати. Я не помнила его имени, но видела часто, когда утром уходила на работу и иногда вечером. Мы всегда здоровались, но он никогда не улыбался в ответ.

Позади него, за дверью в одну из квартир, снова что-то разбилось, и он инстинктивно вжал голову в плечи. Я с сомнением посмотрела на лифт. Судя по цифре 12 на табло над ним, ждать его пришлось бы долго… И неторопливо двинулась вперед. Вверх по лестнице. Остановилась, не дойдя одну ступеньку до площадки.

— Привет.

— Здравствуйте.

Мальчишка вежливо поздоровался, но взгляда на меня не поднял. В руках он сжимал старый яблочный плеер с проводными наушниками, одет был совершенно точно не на прогулку — в застиранные шорты, растянутую майку c логотипом группы «Depeche Mode», размера на два больше, чем нужно и огромные отцовские резиновые тапочки.

Замер, не двигаясь. Наверно, ожидая, что я просто пройду мимо. Но я повернулась к нему спиной и села на ступеньку. В высоком окне, занимавшем почти всю стену напротив, было видно акацию, любовно выращенную кем-то в палисаднике напротив подъезда, и кусочек детской площадки с баскетбольным кольцом. По ней с мячом размером со свою голову важно расхаживала девочка годиков двух, а за ней, на всякий случай разведя руки в стороны, ходила ее мама.

Ругань за дверью в квартиру мальчика усилилась. Хоть слова и доносились едва разборчиво, но я услышала: «…к матери своей езжай и ей мозг выноси, сука! И паскудыша своего забери!»

Это было сказано с такой всепоглощающей ненавистью, что даже мне захотелось втянуть голову в плечи. Я услышала, как мальчик шмыгнул носом за моей спиной, а потом сделал несколько несмелых шагов в и опустился на ступеньку рядом.

Я улыбнулась, глядя в окно. Вот и встретились мы, два одиночества. Полезла в сумочку — там у меня всегда была хоть пара конфеток. Сегодня нашлись три арахисовых батончика от всем известной с детства конфетной фабрики. Один протянула своему новому другу.

— Не, спасибо. Я такие не ем.

Грустно сообщил он.

— А пробовал?

Сосед впервые посмотрел мне в глаза. Они у него голубые и казались ярче обычного из-за того, что успели раскраснеться. Он отрицательно помотал головой и все же взял конфету. Захрустела обертка.

— Вкусно…

Удивился он, смотря на полконфеты, оставшиеся в руке.

— Еще бы. Это мои любимые. Столько лет ем, а все не надоедают. Мне их отец с каждой получки домой покупал, целую коробку. Он фельдшером на крупном продуктовом складе работал, водителей в рейс отпускал.

— С получки?

Ну да, ну да… архаизмы прошлой эпохи. Получка, арахисовые батончики, крепкие семьи… Хотя нет. Последние разрушались и тогда.

— С зарплаты.

— А…

Мальчишка запустил в рот остатки конфеты, а я протянула ему еще две. Он задумался на секунду, но взял, и они проворно исчезли где-то в кармане его шорт.

Мальчишка вдруг сказал:

— А мой осветителем на концертах был. Но я его не помню… у меня от него только вещи остались. Диски всякие там, футболки… вот как эта.

Он оттянул край своей футболки, но не с тоской, а даже с гордостью. А потом вдруг посмотрел на меня пристально и, повертев в руках плеер, протянул мне один из наушников.

— Вы музыку любите?