Книга Сердцу не прикажешь, страница 65 – Катерина Тиманова

.

Вадим

На своем веку я пережил достаточно потерь, сначала покинула мама.

Ее образ с каждым годом рассеивался, сейчас даже не вспомню, какой она была.

Потом погибла Соня, она часто приходила во снах, такая же молодая, красивая и счастливая. Первый раз она явилась ко мне, когда я сидел в СИЗО, улыбнулась и послала воздушный поцелуй. Трактовал я это как прощение.

Потеря отца не принесла мне ни горя, ни радости. Я нейтрально принял новость, особенно когда узнал, из-за чего он умер.

К теме смерти я спокойно отношусь, рано или поздно она придет за каждым.

Но сегодня понял, что ещё одного близкого человека я потерять не готов.

Мой триггер обернулся наяву в тот момент, когда Моника выбежала на дорогу и ее сбила машина.

Мышцы сковало, я боялся подойти к ней и посмотреть страху в глаза. Я не мог потерять ее, секунды шли, а я стоял и смотрел на толпу, что собрались вокруг тела. Вдалеке завизжали сирены, и я наконец пришел в себя.

Растолкав всех, сел на колени перед Никой и аккуратно убрал волосы с лица. Я знаю, что нельзя трогать человека, иначе можно принести ещё больший вред, но мне хотелось оградить Нику от снующих зевак.

Ее тело неестественно лежало, рот приоткрыт, глаза закрыты, но я чувствовал ее пульс.

Время тянулось слишком долго, когда приехала скорая, мне казалось, что прошла вечность. Врачи положили ее на носилки, задавали вопросы, кем я прихожусь.

Слова давались мне с натяжкой. Все, что я хотел, это чтоб Ника пришла в себя и ничего серьёзного не было. Все произошло так быстро, я даже не понял, откуда появилась машина и на какой скорости сбила ее, и самое главное, водитель уехал, машина не остановилась.

* * *

Я очень смутно помню детство, но отчётливо запомнил время, когда мы с отцом приезжали к маме в больницу. Запах, незнакомые люди в бело-синих костюмах с масками на лице, стены, выкрашенные в ужасный зелёный. Говорят, зелёный успокаивает, меня он пугал. Оставить меня было не с кем, поэтому отец и таскал с собой. Я запомнил запах больничных стен, а родную мать нет. Как-то так.

Меня, естественно, не пускают к Нике, я ведь ей никто формально. Сижу на цокольном этаже и жду Воронцова, когда позвонил ее отцу и рассказал, что произошло, мысленно уже с жизнью попрощался. Надолго запомню его стальные нотки в голосе. Приехал он быстро, бледный, страшно представить, что происходит у него на душе, моя-то в щепки.

Ника девочка сильная и гордая для того, чтобы умирать из-за нелепости.

Арина, сука!

Когда только все стало налаживаться, ей надо было нагадить.

* * *

Как только Моника уснула, после нескольких полученных оргазмов. Я долго не мог уснуть, переваривая информацию.

Своим признанием Ника дала мне под дых, откуда мне вообще было знать о ее чувствах? Такие девочки влюбляются в красивых мальчиков на дорогих тачках.

Сейчас могу смело сказать, что она мне запала в душу, такая девочка не может не нравиться. Чистая, умная, с хорошим вкусом и добрая. Все никак не мог понять, почему именно я?

Скидывал на возраст, малолетка захотела мужика постарше, ну я и не против был. Что она вообще во мне нашла?

Влюблена…

Охранял её сон, а сам не мог никак уснуть. Решил сходить к себе освежиться в душе, и тут вижу у дверей моей квартиры Арина сидит в слезах.

Хотел за шкирку взять и выкинуть, но я не совсем отбитый. Она же, блядь, девушка.