Книга Сердцу не прикажешь, страница 34 – Катерина Тиманова

Легко сказать. Я прекрасно понимаю, что теперь мне точно придется рассказать ему правду.

— Я тебя не тороплю. Приготовься морально, но не скрывай от него, он должен знать. У него кровных родственников нет, я узнавал через свои связи. Белла — его единственный родной человек получается.

Горло душит слезы.

Папа держит за руки, что-то ещё говорит, а у меня шум в голове. Я не представляю, как дальше мы будем существовать, нас было двое всегда, сейчас ещё прибавится отец, и с ним придётся делить внимание дочери.

— Доченька, Белла от тебя все равно никуда не денется. Ты ее мама.

Белла вихрем забегает в комнату и показывает деду рисунок. На нем изображён дом с бассейном и маленькая девочка с динозавром.

Для трёхлетнего возраста там, естественно, лишь каракули, но объясняет именно так. Приглядевшись, соглашаешься.

— Белла, в маму художница? Лет через пять будешь картины писать.

Говорит папа, немного успокоившись, готовлю дочери поесть.

Деда проводит с нами полдня и уезжает домой. Обещаю, как только Белла поправится, приехать к ним на пару дней.

Малышка смотрит телевизор, пока делаю уборку. Решаю, когда доча уснет, сходить к Вадиму и подтвердить его отцовство. Иначе потом снова буду откладывать.

К вечеру, как я и предполагала, температура поднимается, и с трудом удается уложить спать мою принцессу.

После иду в душ. Оттягиваю момент признания, хотя уже просто некуда. Папа во всем прав. Даже если Вадим подослал папу и тот не сознается, уже не имеет смысла. Я ему скажу.

В этот раз я звоню один раз и жду, когда откроют. Не паникую и спокойно жду.

Дверь распахивается, и передо мной встаёт Вадим. В домашней одежде, хмурится, словно в очередной раз его чем-то обделили. Сзади слышу шаги, и передо мной встаёт брюнетка с пухлыми губами, в домашнем халате и укладкой.

Внутри разливается горечь. Не могу спокойно смотреть на неё.

— Ника, все нормально?

— Вадик, твоя сестра? Мне очень приятно, я Арина. Невеста вашего брата.

Лицо Вадика все перекосило. А мне захотелось ответить ей так, чтоб стереть с лица эту фальшивую улыбку. И что он в ней нашёл! В ней ничего настоящего нет.

— Нет, что вы. Я мать его дочери. Моника! Приятно познакомиться.

Выдаю мигом, чтобы не передумать…

Вадим

— Арин, я сейчас вернусь.

Меня совсем не волнует, что приходится закрыть перед носом любовницы дверь, оставляя одну в квартире. Сейчас меня больше волнует сказанное Никой.

Я сутки голову ломал и думал, насколько процентов вероятности того, что Белла — моя дочь. После информации от матери, что у Ники была какая-то любовь и, возможно, я действительно был не единственным, но почему-то уверен, что Белла моя.

Беру девушку за локоть и тащу в её же квартиру, взгляд падает на приоткрытую дверь, где, скорее всего, сейчас спит моя дочь. Увожу Нику в другую комнату и сразу на балкон, курить хочется адски.

— Ну и что за перфоманс был, Моника?

Закуриваю сигарету, руки отчего-то начинают трястись. Не смотрю в ее сторону специально.

— Ты ведь хотел узнать правду.

Качаю головой.

— Хотел, Ника. Только понять не могу, почему вчера дала заднюю, а сегодня уже всем подряд сообщаешь, что у меня дочь от тебя.

То, что она это сказала при Арине, мне абсолютно все равно, но я бы хотел другого разговора и наедине. Та, конечно, тоже хороша, невестой себя назвала, что-то не помню, чтобы звал под венец.