Книга Опасный Лесник, страница 22 – Лина Мак

Сейчас у них двое детей. Я узнал это случайно, через общих знакомых, спустя годы после развода. Женщина, отказавшая мне в детях под предлогом страха вдовства, счастливо растила потомство с человеком, предавшим нашу дружбу без малейших угрызений совести.

Горькая ирония судьбы, которую я тщательно избегал анализировать все эти годы.

— Ты идиот, — сказал я себе, вставая с кресла, чтобы подбросить полено в угасающий камин. — И сейчас рискуешь повторить ту же ошибку с девчонкой на семнадцать лет младше.

Разумные аргументы выстраивались в голове стройной колонной: у меня достаточно денег и обеспеченности, чтобы предложить Мии комфортную жизнь. Но что случится через десять лет, когда мне будет под пятьдесят, а ей — чуть за тридцать? Захочет ли она стареть рядом со мной, отказавшись от возможностей, доступных её сверстницам? Не начнёт ли однажды винить меня за украденную молодость, за годы, проведённые в глуши вместо активной жизни среди людей её поколения?

Я видел подобные истории — знакомые с большой разницей в возрасте, где со временем накапливалась обида, разочарование, ощущение упущенных возможностей у младшего партнёра.

Но тут же, будто в противовес этим тяжёлым мыслям, всплыл другой образ — моей бабушки.

Дед рассказывал эту историю лишь однажды, за месяц до собственной смерти, будто чувствуя необходимость передать её мне, прежде чем унести с собой в могилу.

Война застала его совсем молодым — двадцать три года, необстрелянный, но уже успевший повидать достаточно ужасов, чтобы утратить веру в человечность. Во время одной из бомбёжек он увидел маленькую девочку, лет семи, застывшую посреди разрушенной улицы в оцепенении от ужаса. Не раздумывая, он бросился к ней, подхватил на руки, вынес из-под обстрела, отправил с эвакуационным составом в тыл, оставив ей клочок бумаги со своим именем.

«Мраков Иван Степанович», — написал он тогда, даже не надеясь, что эта информация когда-либо ей пригодится.

Прошли годы. Война закончилась, дед вернулся к мирной жизни, женился на другой женщине — их брак, впрочем, продлился недолго, оказался несчастливым и бездетным.

А потом, спустя пятнадцать лет после той бомбёжки, к нему, в лесную избу, постучалась молодая женщина — та самая девочка, выросшая, разыскавшая его через архивные записи детских домов, куда стекалась информация обо всех спасённых во время войны детях.

Она нашла его. И полюбила настолько преданно, насколько это вообще возможно для человеческого сердца — несмотря на пятнадцатилетнюю разницу в возрасте, несмотря на то, что дед был вдвое старше её, когда они наконец воссоединились.

Их брак длился тридцать прекрасных лет. Бабушка любила деда с той самоотверженностью, что заставляла завидовать даже посторонних наблюдателей.

Её смерть от рака в шестьдесят два года сломала деда окончательно. Он пережил её всего на два года, будто без неё жизнь потеряла всякий смысл.

Я сидел, глядя на разгорающийся вновь огонь в камине, осознавая внезапно всю глубину этого воспоминания.

Разница в возрасте не гарантировала ни счастья, ни его отсутствия. Потеря могла настигнуть в любой момент, независимо от того, сколько лет разделяло влюблённых. Бабушка любила деда до последнего вздоха, несмотря на все препятствия, что могли бы их разлучить — войну, время, годы разлуки.