Книга Портал к тебе, страница 95 – Александра Никишаева

— Но хочу посмотреть, что произойдёт после ста циклов, — добавила я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально деловито.

— Разумно, — коротко отозвался он.

— И если эта штука окажется бесполезной, — я посмотрела ему прямо в глаза, — я вырежу её из схемы вместе с твоим «экспериментом». Без шансов на реанимацию.

— Договорились, — он улыбнулся, и в этой улыбке я впервые почувствовала не просто азарт, а глубокое, почти бесконечное доверие к моему решению.

Он снова вернулся к своим расчетам, и тишина в лаборатории восстановилась, нарушаемая лишь мерным шорохом бумаги и тихим дыханием. А я еще долго смотрела на этот маленький изгиб. Мне казалось, что он не должен находиться здесь. Он выглядел чужеродным элементом в моем идеальном мире цифр и симметрии. Слишком незначительный, чтобы изменить систему. Слишком странный, чтобы быть ошибкой. Слишком... неправильный. Но где-то в глубине души, там, где логика уступала место интуиции, я понимала: иногда именно такие детали и оказываются единственно важными. Те самые, что отделяют просто работающую машину от чего-то большего. Я просто еще не знала почему.

Через три дня мы провели первый длительный тест. Лаборатория была погружена в полумрак, который разрывало лишь холодное сияние мониторов и пульсация эфирных ламп. Портал открылся с низким, вибрирующим гулом, который ощущался кожей. Эфир хлынул через систему, подчиняясь моим расчетам и его тайным правкам. Стабилизатор выдержал. Сто циклов. Двести. Пятьсот. Мы стояли плечом к плечу, затаив дыхание, и смотрели на идеально ровную линию графика. Никаких отклонений. Никаких помех. Казалось, Орелиан всё-таки проиграл, и его «дверь» оказалась просто красивой, но бесполезной прихотью.

Но именно тогда, на пятьсот первом цикле, прибор зафиксировал нечто странное. Стрелка датчика едва заметно дрогнула, а на экране возник крошечный, почти призрачный всплеск. Фазовый сдвиг. Всего несколько тысячных долей секунды — миг, который любой другой инженер списал бы на погрешность оборудования.

Я нахмурилась, подаваясь вперед к монитору.

— Видел?

Орелиан кивнул, и я заметила, как он едва заметно выдохнул.

— Видел.

— Это она, — прошептала я, и в моем голосе смешались и недоумение, и восторг.

Он перевел взгляд с графика на меня.

— Похоже.

Я несколько секунд молчала, глядя на этот крошечный сдвиг, который только что перевернул моё представление о стабильности системы. А затем медленно, почти неохотно, улыбнулась.

— Значит, всё-таки не бесполезна.

— Я никогда не говорил, что она бесполезна, — парировал он своим привычным, спокойным тоном.

— Ты вообще ничего толком не говорил, — я скрестила руки на груди, стараясь вернуть себе серьезный вид.

— Это тоже правда, — он коротко усмехнулся.

Я покачала головой, чувствуя, как всё напряжение последних дней сменяется каким-то странным, теплым удовлетворением.

— Иногда ты меня так бесишь...

— Знаю, — ответил он, и в этом «знаю» было столько понимания и тепла, что я на мгновение забыла о порталах, чертежах и всей нашей войне с миром.

Я снова посмотрела на график. Маленький сдвиг. Незначительный. Почти случайный. Мы записали его в журнал как «паразитную фазовую аномалию» и закрыли папку. Я не придала этому особого значения. Для меня это была просто очередная техническая загадка, которую когда-нибудь, спустя годы, предстояло решить. Я не знала, что именно эта крошечная деталь переживёт десятилетия. Что она станет тем самым зерном, из которого вырастет нечто непостижимое. Я не знала, что однажды другой инженер посмотрит на эту старую, пожелтевшую схему и поймёт то, чего не понимала я. Что этот едва заметный изгиб станет фундаментом совершенно иной системы. Системы, которая перестанет быть просто инструментом для перемещения между двумя точками в пространстве. Системы, которая однажды позволит открыть дверь туда, куда обычный портал открыть не способен. Куда? Я не знала, но просто поставила дату в углу чертежа, чувствуя странное умиротворение, и оставила эту маленькую, неправильную деталь на своём месте.