Книга Портал к тебе, страница 72 – Александра Никишаева

Дэмиан молчал. Секунда, две... и он снова заговорил. Его голос изменился: он стал спокойным, почти мягким, обволакивающим. Он начал рассуждать о сложности внедрения, о нюансах производства, убеждая зал, что перед ними всё еще жизнеспособный и единственный возможный вариант. Я видела, как люди вокруг начали расслабляться. Напряжение в воздухе исчезло, кто-то перестал хмуриться, кто-то согласно кивнул. Толпа снова начала погружаться в этот уютный, теплый кокон его уверенности.

И в этот момент меня прошиб ледяной холод. Я посмотрела на его лицо — на эти знакомые черты, на этот уверенный взгляд — и вдруг осознала: это не просто харизма. Это не «дар убеждения». Я медленно, почти неосознанно, коснулась пальцами артефакта под одеждой. Кристалл Орелиана отозвался резким, обжигающим холодом, создавая вокруг моего сознания непроницаемый щит. И именно этот щит позволил мне увидеть правду.

Я всегда считала его просто обаятельным. Таким, кому хочется доверять безоговорочно. Я прожила десять лет, соглашаясь с каждым его словом, подписывая бумаги, которые стирали меня из истории, отказываясь от собственного имени... и я искренне верила, что это мы вместе приняли решение. Что это был наш общий путь. И теперь я впервые позволила себе задать вопрос, от которого внутри всё превратилось в лед: А действительно ли это всегда была моя воля?

Перед глазами, как кадры из старого, выцветшего фильма, начали всплывать воспоминания. Тысячи раз за десять лет я произносила эти фразы: «Ты прав», «Давай сделаем по-твоему», «Я доверяю тебе». Каждая фраза теперь казалась мне эхом чужого приказа. Каждое «согласна» ощущалось как удар хлыста по воле, которую он методично ломал, год за годом, слой за слоем, пока от моей настоящей личности не осталось ничего, кроме тени. Мне стало по-настоящему холодно. Не от кондиционеров зала и не от присутствия кого-либо. Мне стало холодно от осознания того, что человек, которого я называла мужем, на самом деле был моим самым жестоким тюремщиком.

Если Дэмиан действительно обладал даром внушения, то где заканчивалась его харизма и начиналось воздействие? Я замерла, пытаясь проанализировать этот механизм. Что, если он не ломал меня грубо? Что, если он просто слегка подталкивал? Убирал лишние сомнения, приглушал тревогу, делал свои слова чуть убедительнее, а мои возражения — незначительными. Этого было бы достаточно для одного решения. Потом для второго. А через десять лет человек просто перестает помнить, где заканчивается чужая воля и начинается его собственная.

Меня пробил ледяной, настоящий ужас. Я прожила десятилетие рядом с человеком, который мог заставить меня хотеть того, чего хотел он, и я даже не подозревала об этом. Моя «преданность» была всего лишь тщательно настроенным резонансом под его частоту.

Я перевела взгляд на Камиллу. Она смотрела на документы в руках чиновника, и на её лице отразилось искреннее, почти детское недоумение. Она тоже была частью этой игры, даже не подозревая о правилах. А затем я подумала об Орелиане. Он не просто подарил мне защитный кристалл. Он вырвал меня из ментального плена, о существовании которого я даже не догадывалась. Моя благодарность к нему впервые стала почти физической, ощутимой, как тепло в груди. Я больше не сниму этот артефакт. Никогда.