Книга Портал к тебе, страница 110 – Александра Никишаева

— Не доверяй мне. Пока я не заслужил этого.

Я сжала пальцы в кулаки, до белизны костяшек. Для человека, который привык просчитывать каждую переменную, превращать хаос в стройные ряды формул и графиков, чувства были отвратительно иррациональной системой. В них не было логики, не было предохранителей, не было возможности нажать кнопку «отмена». И именно поэтому я боялась их больше всего на свете.

В прошлой жизни любовь стала моей самой большой ошибкой. Я доверилась Дэмиану. Позволила ему убедить меня, что он знает лучше, что его видение правильнее, а мои сомнения — лишь глупость. Я позволила ему постепенно, по крупицам, заменить мой собственный голос своим, пока не наступил день, когда я окончательно замолчала. А потом я поняла, что больше не умею отличать собственные желания от тех, что он аккуратно вложил в меня, как программу в механизм. Любовь превратилась в цепь. Доверие — в оружие, направленное мне в сердце. И теперь... теперь я снова чувствовала, как начинаю к кому-то тянуться.

Я медленно положила ладонь на грудь, чувствуя, как под пальцами бешено, почти испуганно колотится сердце.

— Это брешь, — прошептала я в пустоту комнаты.

Я пыталась убедить себя, что это всего лишь влечение. Просто химическая реакция. Просто благодарность за помощь. Или, может быть, просто привычка чувствовать себя в безопасности рядом с человеком, который ни разу — ни единого раза! — не попытался сделать меня слабее. Но чем яростнее я отрицала это, тем очевиднее становилась правда. Мне нравился Рейнар. Мне нравилось его присутствие, которое не подавляло, а заполняло пространство вокруг. Мне нравилось, что он слушал меня — действительно слушал, не перебивая и не исправляя. Что он не пытался говорить за меня. Что он не требовал доверия как платы за свои услуги. Он просто оставлял мне право выбирать. И самое страшное, самое невыносимое в этом всём было то, что рядом с ним мне хотелось перестать быть настороже. Мне хотелось сбросить этот панцирь, выдохнуть и... просто быть.

Я открыла глаза. И впервые за долгое время я испугалась не врага. Я испугалась себя. Потому что Рейнар становился тем единственным человеком, которому я действительно могла бы позволить причинить мне боль. Не потому, что он жаждал этого или искал моей слабости. А потому, что я сама, однажды, могла дать ему такую власть над собой. Моя самая надёжная защита, мой единственный незыблемый заслон всегда был прост: не зависеть. Не верить. Не любить. Но теперь в этой идеально выстроенной, стерильной системе появилась трещина. И я знала её имя. Рейнар.

Самое страшное заключалось в том, что я всё ещё могла закрыть эту брешь. Могла залить её бетоном своего безразличия, снова стать холодной, расчетливой, абсолютно недосягаемой. Могла оттолкнуть его сейчас, пока точка невозврата ещё не пройдена, пока он не стал для меня всем. Но... Я не хотела. И именно это пугало меня больше всего на свете.

В какой-то момент я перестала считать часы, проведённые с Орелианом. Наверное, именно это и стало моей первой ошибкой. Мы работали бок о бок почти каждый день. Встречались в лаборатории на рассвете, расходились глубокой ночью, когда свет в цехах уже гас. Иногда между нами проходили часы абсолютной тишины, которую не хотелось нарушать. Мы обменивались инструментами, листами с расчётами и короткими взглядами, которые заменяли целые абзацы объяснений. Орелиан пугающе быстро научился считывать мой ритм. Если я начинала нервно барабанить пальцами по столу, он не спрашивал, в чём проблема — он просто знал, что я зашла в тупик. Если я откидывалась на спинку кресла и замирала, глядя в потолок, он молча ставил передо мной чашку кофе. Когда я слишком долго и яростно сражалась с одной-единственной формулой, он мог просто положить рядом чистый лист и негромко произнести: