Книга Мой итальянец!, страница 48 – Яна Шелдон

Она медленно поднялась с пола. Ноги были ватными, голова кружилась, но она дошла до зеркала, на нее смотрело незнакомое лицо. Заплаканное, бледное, глаза казались огромными и пустыми.

Я ненавижу тебя..

Ненавижу тебя, Паоло Конти.

Ненавижу тебя, Марго.

Никогда. Никогда не прощу..

Это была клятва себе, той. Которой предстояло теперь как-то жить с этим дальше.

Он жил в ней. Как часть ее самой. Как самый светлый и самый желанный кусок ее души. — Я должна вырвать тебя из сердца. — проговорила сама себе.

Та Женя должна умереть. Вы убили ее.

Она глубоко, с усилием вдохнула, выпрямила плечи. Взгляд упал на ноутбук, лежащий на кровати. Она взяла его, зашла в галерею. Фотографии. Флоренция.

Руки дрожали, Женя стала фотографии. Каждое фото, шаг за шагом, не останавливалась. Пока папка не опустела.

Потом она нашла его номер. Удалила и стерла всю переписку.

Женя не знала, как будет жить дальше, как научится доверять, дышать, просыпаться по утрам без этой душевной боли. Мысль о будущем вызывала панический страх.

Но она посмотрела в глаза своей новой, холодной версии в зеркале и кивнула.

Первый шаг был сделан и теперь предстояло собрать себя заново.

Без него.

Год спустя.

Москва.

Рабочий день подходил к концу, когда внутренний телефон на её столе мягко прозвучал.

— Евгения, зайдите ко мне.

Голос был ровным, без эмоций. Деловым. Она поправила прядь волос, выбившуюся из ее новой стильной укороченной стрижки, и направилась в кабинет босса.

Шесть месяцев работы в «Соколов Групп» превратили Женю из потерянной девушки с разбитым сердцем в собранную, уверенную в своих силах женщину. Фирма, официальный дистрибьютор элитных зарубежных материалов, стала её крепостью. А работа лучшей терапией.

Однокомнатная квартира-студия в центре, которую предоставила компания, была не роскошью, а знаком доверия. Здесь, за толстыми стенами, в тишине и уюте, она могла наконец-то выдохнуть.Мужчины? Любовь?Эти понятия были аккуратно упакованы в коробку с надписью «Не открывать. Опасно для жизни». Теперь её мир состоял из технических спецификаций, всевозможных встреч, и переговоров с поставщиками, в которых Женя выполняла роль помощника руководителя.

Слегка постучав по двери, Женя вошла в его кабинет. Панорамное окно за спиной её босса открывало вид на вечернюю Москву, залитую огнями. Он не сидел за столом, а стоял у стекла, задумчиво глядя на город.

— Садитесь.

Она молча заняла место напротив и внимательно посмотрела на него.

Кирилл обернулся. Его взгляд, тот самый, пронзительный и холодный, скользнул по её деловому костюму и остановился на лице.

Кирилл Дмитриевич Соколов, её босс. Сорокалетний, разведенный холостяк, чьи слегка седые виски и подтянутое, спортивное тело говорили не о возрасте, а о безупречном стиле и железной самодисциплине. Он словно был высечен из гранита: холодного и невероятно прочного. Трудоголик, требовавший от себя и других стопроцентной отдачи. Она вспоминала, как в первые недели дрожала от одного его взгляда, холодного и оценивающего. Но он быстро разглядел в ней не просто переводчика, а аналитический ум и железную хватку. Кирилл давал ей сложные задачи, и она их решала. Он бросал вызов, и она его принимала. Он, сам того не желая, помог ей собрать себя по кусочкам, вернув веру в себя саму.