Книга Целительница после развода с драконом, страница 28 – Аликс Гифт

Но сейчас она не бледная.

Причудливая вязь стала насыщенно-черного цвета. И мне это не нравится.

Запястье ноет как раз в области узора.

Так, Эмилия, ты, наверное, очень хотела это забыть, поэтому история появления татуировки почти стёрлась из твоей памяти. Но сейчас давай-ка вспомним. Это важно.

Воспоминание нехотя открывается в моей голове. Будто предыдущая владелица тела считала момент появления татуировки самым ужасным днём в своей жизни.

Приходит понимание, после которого смотрю на татуировку, как на ядовитую змею. Брачная…

Тру узор уголком простыни, как будто это поможет. Конечно же, стереть её не получается.

Иду будить Толли. Подросток, как и многие мальчишки его возраста, спит так крепко, из пушки не разбудишь.

— А, Надин? Что такое? — сонно бормочет он.

— Вставай, — нервничаю. — Нам надо выехать пораньше.

Почему же татуировка так резко заболела?

* * *

Сборы не занимают много времени. У нас почти нет вещей.

Толли, зевая, самостоятельно запрягает в телегу гнедую кобылку. Она очень похожа на предыдущую. Здесь эта масть больше всего распространена, я много видела таких за время нашего путешествия.

Мы тихо прощаемся с хозяевами. Жена плотника сует нам в дорогу большой сверток с еще теплыми пирожками. Толли залезает на козлы. Мешок с серебром прячу запазухой, предварительно вынув несколько монет, чтобы при необходимости расплачиваться ими.

Дорога на выезде из поселка плавно огибает небольшой лесочек. То самое место, где позавчера мы спрятали старую кобылку. Со всеми этими нервами я чуть не позабыла о ней! Надеюсь, ее никто не успел обнаружить.

Теперь у нас есть нормальная лошадь. Нежить хоть и была полезной, но в теплом краю от нее будет больше проблем, чем пользы. Что же с ней делать?

Кстати, а где она?

Толли спрыгивает с телеги и заглядывает между деревьями. И вдруг сердито кричит:

— Кыш! Кыш! Вот сволочи!

— Что такое? — пытаюсь рассмотреть, что происходит.

Вверх с недовольными криками, похожими на глухое карканье, взмывает стая черных птиц.

— Скотины! — ругается Толли. — Они ее объели! — добавляет он жалобно.

— Что?

— В ней закончилась магия, и она не могла сопротивляться.

Делает движение рукой, и с его пальцев срывается зеленовато-черная полупрозрачная лента. Она устремляется между деревьев, откуда тут же доносится странный перестук.

Из заснеженных кустов, ломая их на своем пути, с оглушительным треском выскакивает нечто беловатое.

Оно бодро гремит костями. И радостно прыгает вокруг Толли.

Новая лошадь испуганно хрипит и пятится. И даже я, немало повидавшая в своей жизни, невольно вздрагиваю.

Прямо перед нами гарцует идеально обчищенный скелет лошади. Похоже, лесные падальщики за зиму основательно изголодались. И пока мы задержались у плотника, устроили пир.

Жуткий скелет радостно трясет черепом, приветствуя своего хозяина.

— Кажется, теперь в нее надо вливать меньше магии, чем раньше… — растерянно произносит Толли. — Обычной порции ей многовато. Мы ведь ее заберём? — умоляюще оглядывается он на меня. — Пожалуйста.

Не лучшая идея, таскать за собой живой и такой активный скелет. Но с другой стороны, когда из нее снова выветрится магия, то можно будет попросту сложить кости в мешок или сундук. И ребенок доволен, и я спокойна.

Потому что если оставить нежить здесь, то она, во-первых, перепугает всех жителей. А во-вторых, вдруг ее отправят на какую-нибудь магическую экспертизу и выйдут на нас.