Книга Сердце дракона. Путешествие, страница 87 – Амабиле Джусти

— Узнаем, — сказал он.

Магнус опустился на лапы, как всегда делал, готовясь к взлёту. Прямо перед этим тяжёлым прыжком, что предшествовал полёту, чешуя вокруг шеи и части спины дракона изменила цвет, став серебристой и одновременно мягче. Она перестала выглядеть как острые лезвия, способные заставить кровоточить даже воздух, и превратилась в мягкие перья.

Аргон оттолкнулся от земли и с прыжком не менее мощным, чем у дракона, приземлился ему на спину. Затем последовало несколько взмахов крыльев, и дракон и человек взмыли в небо.

Заворожённая, Гея некоторое время наблюдала за ними. Затем она посмотрела на Асваду, испытывая беспокойство, что осталась тут, внизу, с кобылой, которая научилась её терпеть, но всё равно была чуждой. Неужели Аргон действительно сказал: «узнаем», имея в виду возможность того, что кобыла её укусит или, что хуже, разорвёт на куски?

Что ж, настал момент это выяснить.

Гея подошла к женщине и ребёнку. Женщина взяла руку Геи и начала благодарно целовать.

— Спасибо, Мать, спасибо, Мать, — повторяла она нараспев, плача.

Слёзы текли между пальцами Геи, пока бедная женщина продолжала благодарить, глядя на неё так, словно находилась в присутствии Бога. Это обожание тронуло Гею, но в то же время вызвало смущение.

— Тебе не нужно меня благодарить. Так поступил бы любой, — прошептала Гея, отдёргивая руку.

— О нет, никто так не сделает. Никто никогда не останавливается, чтобы помочь другим. Даже я. Мы боимся. Но ты, нет, ты не боялась. Сама ещё подросток, и ты не боялась…

Гея не сказала ей, что боялась она всегда, но больше бояться не будет. Никогда. Или, возможно, будет, но это не помешает ей пытаться поступать правильно.

Гея предпочла расспросить немного женщину и узнала, что ту зовут Крисса, а сына Манрик, и что муж Криссы умер месяцем ранее.

— Вы с сыном хотите пойти со мной? Мы поедем верхом, а потом Аргон найдёт вам безопасное место. Никто больше вас не обидит. Но… если предпочитаешь остаться здесь…

Крисса, казалось, была в ужасе от каждого из этих предложений. Покидать деревню, но одновременно оставаться в ней, доверять Патронусу и этой дикой кобыле. Каждый вариант повергал несчастную в безысходность. Она, казалось, не могла принять решение и продолжала плакать. Слёзы текли по покрытому пылью лицу, обрисовывая морщины.

Гея посмотрела на её впалые щёки, редкие волосы, опухшие глаза, тонкие запястья, а затем окинула взглядом измученного и голодного ребёнка и приняла решение за них.

— Пойдём, — сказала она. Затем подошла к кобыле. Гея остановилась в двух шагах от животного и улыбнулась. — Асвада, ты же не собираешься разорвать меня на куски? — спросила она, словно животное могло ей ответить.

И действительно, могло, по-своему. Если бы кобыла оскалилась и зарычала, Гея поняла бы, что дела плохи. Но Асвада просто посмотрела на неё с каким-то холодным снисхождением.

Тогда Гея снова осмелилась. Она протянула руку к голове животного.

«Теперь она меня укусит.

Сейчас она меня укусит.

Сейчас укусит».

Но Асвада не укусила. Напротив, когда рука Геи оказалась опасно близко, кобыла опустила голову, словно приглашая погладить себя между основанием шеи и холкой.

Оставался шанс, что Гея неправильно истолковала жест, но ей хотелось доверять. Она нежно погладила Асваду прямо там, а кобыла сделала несколько шагов вперёд, остановившись рядом и слегка касаясь девушки сбоку. Уши кобылы казались расслабленными, верхняя губа не задиралась, выставляя зубы.