Книга Сердце дракона. Путешествие, страница 37 – Амабиле Джусти

— Так принято у цивилизованных людей, — сказала она и скрылась за кустами.

Аргон снова рассмеялся.

— Сомневаюсь, что у тебя есть что-то интересное, Соплячка, так что не рассчитывай, что я пойду за тобой. Поторопись, а не то пошлю Асваду искать тебя. Если только антропофаги не поймают тебя первыми. Не думаю, что их вкусы похожи на мои; они не привыкли к самым красивым женщинам в королевстве. Они не привереды, и ты им, возможно, понравишься. Не знаю, какое внимание от них пожелать тебе в первую очередь. Каннибализм, пожалуй, не худший выход. Говорят, они грязные и мерзкие, больше похожие на больших крыс, чем на людей, а их пенисы кишат вшами. — Она промолчала. Аргон немного подождал, затем позвал её. Девушка не ответила. — Я не люблю розыгрыши, так что выходи. — Ответа всё ещё не было. — Хорошо, я иду, — предупредил он.

Аргон обошёл кусты, уверенный, что не найдёт её. Поскольку она была настолько невежественна, что посчитала венаторов менее опасной компанией, девушка, должно быть, была невероятно глупа, поэтому у неё вполне могла возникнуть мысль сбежать.

Но она была там, за кустами, сидела — или, скорее, свернулась калачиком — и плакала. Казалось, девушка воспользовалась кратким мгновением уединённости, которое ей подарили, чтобы позволить себе этот маленький срыв. На мгновение, только на мгновение, Аргону показалось, что она похожа на него самого, когда он был гораздо моложе и слабее. Когда его забрали из семьи, чтобы отдать на обучение в Королевскую военную академию. Он тоже когда-то, будучи мальчишкой, прятался, обхватив колени руками, закрыв лицо руками, и плакал. Тогда его убежищем был не колючий куст, а маленькая комната без окон. Никто не видел этого зрелища горя и поражения. Аргон больше никогда не видел своих родителей. Ему было восемь лет.

Но потакать воспоминаниям неправильно, особенно тем, что ослабляли его; поэтому он решил, что единственный способ отреагировать на жалкие нападки прошлого, которого больше не существует, — это забыть о том мальчике и думать о мужчине, которым он стал. Мужчине, которому слёзы юной девушки только докучали.

— Я думал, матери — сильные и гордые существа, а не презренные плаксы, — безжалостно сказал он. — Выходи оттуда немедленно и перестань плакать. Слёзы служат только для того, чтобы меня злить.

Гея резко подняла голову и встала.

— А что ты сделаешь, если разозлишься? Убьёшь меня? Как мою мать? Она была хорошей, она защищала меня, а когда я выбралась из своего убежища, огонь сжёг всё, и она умерла! А теперь ты вернулся, чтобы уничтожить и меня. Ты не собираешься позволить мне добраться до королевского дворца живой, поэтому ты не хотел, чтобы я пошла с Коперником! Ты уже решил, как убьёшь меня по дороге?

Аргон приподнял бровь.

— Я не убиваю беззащитных женщин, а драконы не поджигают дома мирных жителей, которые ничем не заслужили нападения, — сказал он твёрдо, но холодно. — Что касается твоей матери… — Его взгляд потемнел, стал почти скорбным. — Когда она умерла, ты своими глазами видела, как драконы поджигают? Или ты видела пламя и разрушения после и указала пальцем на самого очевидного врага? Легко, правда? Делать банальные выводы — типичная черта банального ума. А этот посредственный мир полон банальных умов.