Книга Сердце дракона. Путешествие, страница 106 – Амабиле Джусти

Этим мифологическим существом была Гея.

Гея пересекала пространство с абсолютным спокойствием, очевидно, возвращаясь от колодца. На ней было длинное платье такого же голубого цвета, как небо, когда небо было голубым, из струящейся ткани, с вышивкой жёлтых цветов на лифе. Платье с высоким воротником, доходило Гее до щиколоток, а длинные рукава застёгивались на ряды пуговиц. Ничто в ней не было обнажено или иным образом выставлено напоказ с каким-то злым умыслом, и всё же Аргон подумал, что она чертовски чувственна. Волосы ласкали её плечи, покачиваясь при каждом шаге, словно морская пена. Они снова отросли, и растрёпанная копна превратилась в каскад из мягких волн.

«Как я мог вообще подумать при первой встрече, что она такая незначительная и похожа на мальчишку?

Она похожа на богиню весны».

Но, как бы это ни было тревожно само по себе, мучительно и болезненно, по-настоящему ошеломляло другое.

Драконы отступали в сторону, чтобы пропустить её, как и его.

Драконы были спокойны.

Нет, даже более того.

Драконы проявляли благоговение.

Магнус шёл позади Геи, защищая, но не с той властностью, с которой он справлялся при мелких волнениях своей стаи. Это случалось редко, но всё же происходило. Даже когда Асвада впервые приблизилась к стае, Магнусу пришлось повышать голос, чтобы другие драконы её не тронули. Но сегодня этого не произошло. Аргон бы услышал, если бы этим утром Магнус зарычал. Он бы проснулся раньше, если бы дикий крик Старшего Дракона эхом разнёсся по долине. Нет, Магнус не рычал, ни сейчас, ни раньше. Он просто шёл позади Геи, медленно и торжественно.

Аргон уставился на происходящее, словно на мираж. Мужчина был не просто зачарован, а словно скован цепями. Это было похоже на ожившую картину.

В этот самый момент ужасная боль снова пронзила его грудь. Боль заставила Аргона наклониться вперёд и стиснуть зубы, чтобы подавить крик. Это длилось недолго, но было мучительно, как настоящая ножевая рана. Нет, хуже. Он получил много ран разной глубины, но ни одна из настоящих не была такой изнурительной, как эта воображаемая. Казалось, будто все его кости сломались одновременно. Крошки костей. Ошмётки мышц. Кровь повсюду. Хотя ничего подобного не было.

Гея, должно быть, заметила это, потому что бегом приблизилась к нему.

— Что происходит? — спросила она с заботой.

— Должен спросить тебя то же самое, — ответил он. Боль внезапно прошла, как и несколько часов назад.

— Со мной всё в порядке, — ответила Гея. — Но ещё минуту назад, казалось, ты испытывал боль! Что происходит? — повторила она.

В её голосе звучала тревога. Аргон ожидал, что после всего, что произошло прошлой ночью, Гея рассердится или станет холодной, или смущённой, отведёт взгляд, или даже спрячется в своей комнате до отъезда. А вместо этого она стояла там, в этом струящемся синем платье, гордо шагая среди драконов, глядя Аргону прямо в лицо, и была ласковой и ужасно милой.

— Что ты сделала с драконами? Хочешь занять моё место, Соплячка? — спросил он со всей иронией, на которую был способен. Аргон не хотел, чтобы Гея что-либо поняла.

«Что?

Что ты не хочешь, чтобы она поняла?

Что ты, вдвое старше, с жизненным опытом, ледяным сердцем и длительным опытом беспристрастности, чувствуешь себя более неловко, чем она?»