Книга У роз нет запаха и вкуса, страница 4 – Ефимия Летова

Мортон умел быть убедительным.

Однако жизнь устоялась, и теперь мою спальню муж навещал довольно редко. Пусть после каждого такого посещения мне хотелось отмыться так, что я едва не сдирала кожу, всё же эти унизительные и омерзительные визиты можно было перетерпеть. Мортон получил вожделенную должность при дворе и часто уезжал, оставляя меня бездумно бродить по замку. Сегодня муж тоже уедет, и я получу несколько дней покоя, которые можно будет посвятить вышивке, книгам, рисованию, прогулкам и прочим праздным глупостям, доступным для одинокой замужней женщины, пленницы в собственном доме.

Я осторожно погладила бархатный лепесток дармасской розы — красивые, но действительно не пахнут. Как будто искусственные, из бархата, долговечные и дорогие, но ненастоящие. Кажется, очень похожи на мою жизнь.

— Леди Койно! — Мия, одна из горничных, замаячила вдали. — Леди Койно, господин требует вас к себе.

— Что случилось?

Обычно Мортон никогда не требовал меня «к себе». За супружеским долгом он приходил ко мне в комнату, в его апартаментах я даже не побывала ни разу за шесть прошедших лет. Что ему надо? Сейчас уже утро… А мой муж, как любая нечисть, активизировался обычно с приходом темноты.

— У нас гости, леди, — с поклоном сказала Мия.

Гости?

Мортон редко приглашал гостей, и почти никогда не делал это спонтанно. Каждый раз о приходе посторонних сообщалось как минимум дней за десять, а в Койнохолле устраивалась генеральная уборка. Меня вызывали «в общество» ненадолго, демонстрируя, словно кубок или наградную статуэтку. Чопорные пожилые джентльмены, обсуждавшие высокие, преимущественно нудно-бюрократические проблемы магического магистрата или теоретические аспекты магии, отпускали жене коллеги дежурные комплименты, и почти сразу же теряли ко мне какой-либо интерес. Иногда я подумывала о том, чтобы устроить шумную публичную сцену: прилюдно зарыдать, упасть на колени, взмолиться о помощи, о защите от Мортона, но эти порывы проходили быстро. Очевидно, что мне бы никто не поверил, а месть супруга была бы отвратительна и скоропостижна.

Поэтому за Мией я пошла, теряясь в догадках и испытывая какую-то смутную неявную тревогу. Мы вошли в имение через центральный вход, по боковой мраморной лестнице поднялись на второй этаж, и я поняла, что служанка ведёт меня к рабочему кабинету Мортона. Вряд ли мне грозила какая-то опасность, но я невольно впилась ногтями в ладонь. Гости…

Моё домашнее платье совершенно не подходило для встречи с посторонними — Мортон всегда сам выбирал и покупал мне одежду, очевидно, руководствуясь советами или примерами каких-нибудь девиц лёгкого поведения из столичных домов любовного утешения: оголённые плечи, низкие вырезы, изобилие струящихся полупрозрачных тканей. Что ж, будучи запертой в его доме, я не имела поводов и возможности для возражений.

Служанка постучала в дверь кабинета и отошла с полупоклоном. Я подождала, пока двойные створки распахнутся, прекрасно зная, что для этого мужу не придётся вставать из-за широкого дубового стола. Магистр Мортон не нуждался в помощи рук для исполнения многих своих простых желаний.

В рабочем кабинете хозяина Койнохолла, как обычно, царил идеальный порядок. Здесь всё было чисто и выверено от и до: чугунные фигурки девяти богов расставлены от меньшей к большей, пепельница чиста настолько, что в ней можно подавать суп, а бумаги в корзине для бумаг не смяты неаккуратными комками, а разрезаны на аккуратные прямоугольники и сложены стопкой.