Онлайн книга «Не открывайте глаза, профессор!»
|
— А о чём, дорогая? Папа прав, послушай папу, надо иметь хоть каплю гордости и оставить уже меня в покое. Его голос был сух, отрывист и резок и не оставлял пространства для воображения: нет, не лукавил профессор и не заигрывал, ему действительно до смерти надоела чем-то столь неугодная невеста. Я знала, что говорить с интересующей его, небезразличной ему женщиной он может совсем, совсем иначе: мягче, глубже, так, словно кладёт тебя на бархатную простыню. — Я думала, — тихо сказала девушка, — думала, что… что-то изменилось. Видят боги, я не хотела спешить, зачем спешить, когда впереди долгая жизнь. Мне плевать на временных любовниц, пусть нагуляется до брака. Мы познакомились бы в следующем году, узнали бы друг друга, если бы… если бы не эта клятая девка и ты! Ты! Да даже если бы все нелюди в мире вымерли, ты не стал бы мне интересен! — она уставилась на Истая, глаза снова густо налились краснотой. Собственно, эта Аглана уже мало походила на мою милую, задорную, всегда доброжелательную и активную умницу-соседку. Но и своих приёмных родителей она нисколько не напоминала, да и с человеком её сейчас спутать было бы трудно. Белая кожа налилась серостью, красные глаза смотрели исподлобья, черты лица заострились. Аглана перевела взгляд на профессора. — Ты пообещал на мне жениться и молчать о моём происхождении. Ты мой. Ты пообещал, Вартайт! — А дом тебе отписать? А туфли ежеутренне в зубах приносить? — почти весело поинтересовался Мортенгейн. — Первенца в жертву дрударам? Первую брачную ночь с морфелями провести, нет? Что ж я так оплошал-то… В этот момент я словно обрела дар предвидения и потянулась к Исту, чтобы сказать ему… чтобы сказать ему, что что бы он ни испытывал к этой красноглазой девице, он не должен делать то, что он непременно сейчас сделает… не должен! Несмотря на то, что он подставил меня, что он меня фактически предал, я многое могла понять. Не простить — понять. Откуда я знала, что он чувствовал к моей подруге? А может, дело вообще было не в ней. Может, таким образом он мстил за то, что его бросили, вышвырнули из волшебного сказочного мира, который он считал своим и куда мечтал вернуться. Всего сильнее обижает обиженный… Но Истай сделал именно то, чего я от него ждала не без содрогания. Вытащил откуда-то из-за пазухи лист с лафийскими закорючками и добытой мною подписью Мортенгейна. * * * Мне захотелось провалиться сразу со второго этажа в подвал. Какая же дура я оказалась… — Дрожишь, мышка Матильда, — вполголоса произнёс Мортенгейн. — И здесь без тебя не обошлось? С кем из них ты в сговоре? — С ума сошли! — тоже приглушённо возмутилась я. — Ни с кем я не в сговоре! Меня подставили, хотя… да, я сама виновата. Что там написано? — Что я крепко влип. Тем временем Аглана сделала шаг к Истаю. — Ненавижу вас, человеческие выблядки, — неожиданно скрипуче произнесла она. — Вас даже боги не любят, вы же дохните, как мухи, застрявшие в жжёном сахаре. Омерзительные, слабые, недолговечные… Только и годитесь на самые простые поручения. Тут стоит твоя подпись, Вартайт, как видишь. Изволь… — Почему? — спросила я одними губами, глядя Истаю в глаза. — Я тебе верила. За что ты так со мной? — Она обещала, что я вернусь домой, — так же тихо и тоскливо ответил Ист. — С ней. Домой… Но… |