Онлайн книга «Не открывайте глаза, профессор!»
|
— Думаешь, я сам не размышлял над этим? — Безусловно, размышляли. И что? Слишком много претендентов? — Не поверишь, ни одного. — Давайте начнём от печки, — вздохнула я, увидела недоумевающую гримасу Мортенгейна и поправилась, — с начала. У вас была целительская практика? Мы сели на парту. Да-да, моя рука всё ещё была в его в руке. — Разумеется, что за тупой вопрос? А как бы я стал преподавателем?! — Вы могли купить диплом. Или получить его через постель. Дуплиш вспыхнул. — Что ты такое… — Ну, вы мужественный. И симпатичный, самую малость. А в юности, наверное, вообще были хорошеньким смазливым парнишкой. Профессорши, принимавшие у вас экзамены, могли… — Что ты несёшь, поганка мелкая! У меня была полноценная практика! — процедил Мортенгейн, так дёшево купившись на примитивную провокацию. — Свои «отлично» я получал на законных основаниях. И потом восемь лет отработал в лечебнице святого Венгария! — А почему уволились? Или вас уволили? Небось у всех пациенток при виде вас случалась аритмия? — Не твоё дело! — рявкнул Мортенгейн. — Почему, профессор? Желание поддразнить его было непередаваемо всепоглощающим. К сожалению, желание продолжить всё остальное — тоже. Мортенгейн соскочил со стола и резко перевернул меня на живот, нависая сверху. — Кто ты? Скажи мне. — Просто обычный человек, — прошептала я, чувствуя, как он задирает мою юбку и завязывает её узлом на пояснице — платье я натянула, а вот на бельё время тратить не стала. Ладонь профессора прошлась по моему крестцу, скользнула между ягодиц, пальцы бесцеремонно принялись растягивать тугое колечко ануса. — Нет, подождите, так мы не договаривались, я против! — Ты просто наглая болтливая девчонка, где-то доставшая редчайший сильный нейтрализатор… Думаешь, что я буду бесконечно терпеть твои глупые едкие шуточки и вилять перед тобой хвостом, пока ты играешь со мной в прятки?! — Я думала, вы не будете меня принуждать! — взвыла я. Нет… так я не хотела! — Давайте, как раньше! — В жизни надо попробовать всё. Тебе понравится. — Станцевать на вашей могиле мне понравится! Уберите руки и слезьте с меня немедленно, а не то… — А не то что, Аманита? * * * Вот теперь мне действительно стало страшно… очень. Что мешает профессору схватить меня в охапку, притащить в деканат, узнать моё имя, запереть в собственной комнате на пару дней до окончания лунного цикла — а потом с превеликим наслаждением вышвырнуть прочь? На что я надеялась? Что мешает ему снова взять меня силой? — Вы не насильник! — пробормотала я, понимая, что вообще-то грешу против истины. Мне вдруг подумалось, что ночь Болотника не наделяет дуплишей звериными чертами, а вытаскивает их на свет из потаённых глубин души. — Пожалуйста… профессор! На мгновение воцарилась тишина, а потом Мортенгейн молча отступил, отпуская меня. Меня затрясло от повторно пережитого ощущения полной беспомощности. Хотя я знала, что проклятая наведённая чувственность в итоге взяла бы верх и, возможно, в итоге всё оказалось бы не так страшно… захотелось сбежать. И в то же время я застыла на месте, боясь пошевелиться. — Хорошенького же ты обо мне мнения, маленькая дурочка, — внезапно проговорил Мортенгейн, мягко и тихо. — Нет, я не насильник. И добавил невпопад: — Но я всё равно найду тебя, как только зрение ко мне вернётся. |