Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 44 – Ефимия Летова

— Я всё понимаю! — торопливо принялась я убеждать приятеля. — завтра же решу вопрос. Где ты всё-таки добыл такую редкость?

Ист заколебался, а потом, понизив голос, сказал:

— Моя знакомая — лафийка-беженка. Она держит небольшую лавку с целительскими зельями, это в самом центре Виснеи. Только никому не рассказывай.

— А почему так таинственно? — удивилась я.

— Большинство зелий, которыми она торгует, не имеют соответствующего сертификата или вообще запрещены к продаже в Виснее как малопроверенные. Но, как видишь, они очень действенны. Люди таких не сделают. Лафийцы — настоящие волшебники в зельеделии.

Ну почему я родилась человеком? Сплошная несправедливость.

— Подожди, — я внимательно посмотрела на приятеля. — Если она сбежала из Лафии к нам, то зачем ей подпись на рекомендации на лафийском?

Ист закатил глаза.

— Ну, это вроде и не ей, а то ли её сестре, то ли дочери… Честно сказать, я точно не знаю. Но ты бы не затягивала, подруга. Лафийцы — они такие… Возьмут — и проклятие какое-нибудь наложат. Прыщами покроемся с тобой оба, да ещё и в каких-нибудь неприличных местах.

— Какие — такие? — поинтересовалась я, больше для того, чтобы потянуть время. Ни одной ценной идеи, как убедить Вартайта Мортенгейна поставить подпись на документе, который он не видит, в голове не было.

Истай воспринял мой вопрос буквально.

— Это обособленная община, отдельная раса. Они себя людьми не считают, да и по сути таковыми не являются, хотя внешне отличаются от нас незначительно, можно даже вообще не распознать отличий. Но они есть. Более устойчивые, выносливые, живут долго. У них особая магия, они чувствуют растения, живые организмы… И очень сведущи в целительстве, в изготовлении лекарственных зелий. Магия!

— Что ж они не идут к нам учиться? — мрачно спросила я. Всё-таки обидно быть слабым и уязвимым человеком в мире, где живут одарённые расы. Истай хмыкнул.

— А чему они могут у нас научиться? Они и так всё знают, а что не знают, то чувствуют. Скорее уж, преподавать бы могли… но вряд ли захотят делиться секретами. Да и характер у них… не очень, — приятель задумчиво улыбнулся. — Гордые, самоуверенные, дети богов светлого горизонта. Даже капризные. С ними не договоришься.

— Но ты как-то смог, — заметила я.

— Давние дружеские связи, — Истай развёл руками, а потом неожиданно понизив голос, сказал. — У меня мать — лафийка.

Это было настолько неожиданно, что я чуть не села мимо стула. Не каждый день тебе признаются в своей принадлежности к нечеловеческой расе!

— Ты…

Истай засмеялся, но довольно невесело.

— Отец был человеком, я его никогда не видел. Может, он бросил мать, хотя я склоняюсь к тому, что дело в бабушке с дедушкой. Я тоже человек, как видишь, хотя кое-какие особенности унаследовал, но очень слабые. Не знаю, как так получилось… случайная связь. Наверное, мать оставила меня назло родичам, впрочем, по сути, назло мне. Восемь лет я прожил в лафийской общине, а потом меня отдали в человеческий приют.

— Как это? — растерялась я.

— А вот так. Они не любят людей, не любили и меня, слишком уж не похож на них. У матери наметился другой брачный союз… там немного иначе с этим обстоит, но не важно. Я стал совсем уж лишним, и меня запросто отправили в Виснею.

— Но они тоже твои родственники! Не чужие люди… я хотела сказать — не чужие!