Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 36 – Ефимия Летова

Профессор казался спокойным… таким подозрительно спокойным, если бы на меня напала неведомая тварь, а потом ещё стая неведомых тварей, я бы… я бы нервничала, дёргалась, не спала ночами, может быть, сбежала бы из Храма, но уж точно бы не выглядела невозмутимой, заинтересованной исключительно в обнюхивании студенток заразой!

Он прекрасно знает, кто и почему на него напал. И мне нет никакого резона влезать в личные дела Мортенгейна, моё дело — получить его подпись на той лафийской бумажке и держаться от него подальше. Вот как сейчас.

…я не услышала шум листвы, приминаемой сильными тяжёлыми лапами, мой обычный человеческий слух, даже магически обострённый, был к этому абсолютно неприспособлен. Обернулась совершенно случайно — и увидела чёрного волка с белыми выжженными роговицами. Я застыла на месте, молясь всем божествам сразу, чтобы он не услышал мои копошения в траве. Каким ветром Мортенгейна сюда надуло?! Пришёл за мной следом?

Такая сильная связь, если она, конечно, была, потрясала воображение, но дуплиш преспокойно прошёл мимо меня, застывшей, как древесный ствол, опустил нос в траву и принялся самозабвенно там копаться. Я старалась даже не дышать, то и дело наблюдая, как подрагивают нечеловечески чуткие треугольные уши, выглядывавшие из травы. Мелькнуло что-то белое… взлетело в воздух, волк поймал это белое зубами — и оно осыпалось мерцающим крошевом.

Перо гарпии.

Волк уничтожал… улики?

Я не шевелилась, старалась дышать беззвучно и моргать через раз, оттого мне показалось, что Мортенгейн бесконечно искал эти проклятые перья, хотя на самом деле едва ли прошло больше трети часа. Наконец чёрная морда щёлкнула зубами в последний раз, и дуплиш повернулся носом в сторону храма наук.

Меня качнуло, и я непроизвольно сглотнула скопившуюся во рту слюну. В ту же секунду волк дёрнулся и развернулся ко мне. Развернулся и тоже замер, словно пытаясь понять — послышалось или нет?

Время потекло ещё медленнее, в глазах стали скапливаться непроизвольные слёзы, вот одна слезинка уже потекла по щеке, и уж, конечно, её беззвучное падение для дуплиша прозвучало бы набатом, но внезапно волк тряхнул ушами, развернулся и растворился в густой листве кустарников.

Я выдохнула, попыталась расслабить окаменевшие мышцы, вытерла глаза тыльной стороной ладони. Выхухоль небесная, да что ж это такое…

— Гуляешь? — раздался шёпот прямо в ухо, я взвизгнула от неожиданности, и тут же крепкие ладони сдавили плечи. — Или следишь за мной?

— Скорее уж вы за мной! — возмутилась я. — Я сюда первая пришла!

— Откуда мне знать?

Сама того не желая, я млела от его близости. Мортенгейн коснулся губами моего виска.

— Почему вы не хотите, чтобы про гарпию стало известно?

— Это наши семейные разборки, незачем посвящать в них посторонних.

— Помню, помню, это же ваша бывшая. А теперь отпустите меня! Сегодня не ночь болотника, нас… нас могут увидеть! А вы вообще одеться-то успели?

— Как-то не подумал о таких мелочах. Отпущу, конечно, отпущу, зачем ты мне сдалась. Иди, куда шла.

Я не поняла, что он имел в виду — но удерживающие меня ладони вдруг скользнули по предплечьям, и я действительно оказалась свободна. На подгибающихся ногах сделала шаг вперёд, не оборачиваясь: разглядывать голого профессора в мои планы не входило.