Книга Вампир Его Высочества, страница 21 – Ефимия Летова

— А-а! — коротко взвизгнула я, разглядев среди перьев бледное, вполне человеческое лицо с закрытыми глазами, подсвечник выпал из рук, ударился о пол, свеча погасла.

— Не ори, — отмахнулся Латероль, он даже не вздрогнул, хотя грохот упавшего на камень металлического подсвечника был невообразимым. — Лучше пробегись, посмотри, нет ли ещё свечей.

Я вцепилась для опоры в сырую на ощупь каменную стену. Собственно, лицо было как лицо, никакого птичьего клюва или иных непотребных Всеблагому создателю уродств. Вот только начисто спалены брови, на лбу крестообразный багровый шрам, а тонкогубый бескровный рот грубо зашит толстой суровой нитью.

— Оно же мёртвое! — вырвалось у меня, обыскивать залу не хотелось. То место, которое у существа я определила, как грудь, кажется, не вздымалось, впрочем, зрение могло сыграть со мной дурную шутку. — Вы хотите оживить его, как… своих слуг?

— Слуг не я оживлял, это всё проклятый дом, — отмахнулся вампир. — Она жива, просто очень ослабла, потеряла много силы. Калёное в храмах Всеблагого создателя железо пакостно скверно действует на таких созданий. Эти храмовники хоть по верхам, но своё дело знают.

Его деловой, спокойный и даже немного печальный голос, словно в аудитории научного лицериума, привёл меня в чувство.

— Оно порождение бездны?!

Вампир тихонько засмеялся.

— Если пресловутая бездна и порождает нечто живое, дышащее и движущееся, то что ему делать в нашем убогом мире? Нет, это плоть от плоти высокошпильной Льерии, человек, обретший небывалую силу, потребовавшую соответствующей трансформации тела, не без применения тёмной магии, разумеется. Такой сильной магии не вместиться в обычном человеческом смертном сосуде. Она жива. Она восстановилась бы и так, без дополнительного вмешательства, у этих существ очень развита регенерация, но от нас с тобой ждут совсем другого…

Я поняла от силы треть сказанного, но на всякий случай кивнула несколько раз.

Из кармана мсье Латероль извлёк кинжал, и я невольно попятилась, представив, как он сейчас будет вырезать дево-птице сердце или что-нибудь в этом духе. Однако он всего лишь разрезал стягивающие рот нитки, завозился, вытаскивая их, а у меня будто бы желудок толкнулся в горло.

— Как у тебя, крепкие нервишки, курочка? — хмыкнул Латероль. — Или только под ногами путаться годишься?

— Почему «курочка»? — разозлилась я, зато тошнота вдруг прошла и в голове прояснилось.

— Потому что пеструшка. Слушай… У нас мало времени. Двуногие твари довольно проницательно сломали ей крылья, без них она мало что может. Я могу её подлечить. Но понадобиться твоя помощь.

— Подлечить?! Вы же должны её убить?!

— Думал спросить тебя об этом.

— Очень смешно!

— А я не шучу. Что мне с ней сделать, Кнопка?

Не знаю, чему я удивилась больше: тому, что он так серьёзно спрашивает меня о подобном или тому, что он наконец-то вспомнил моё настоящее прозвище.

— Ну… — осторожно сказала я. — Допросить или… убить? Вы же, насколько я понимаю, служите Его Высочеству Алтерею и выполняете его приказы, верно? А он сказал, узнать все сведения и уничтожить, так ведь?

— Служу… — с непонятной интонацией отозвался Латероль. Наклонился и принялся вытаскивать остатки нитей из изуродованного рта. Я отвернулась. — Служу и должен выполнять приказы, верно. Кроме того, убить это подлое создание было бы с любой точки зрения правильным поступком. В какой морально-нравственной системе не оценивай — правильным.