Книга Мой главный экзамен, страница 36 – Ефимия Летова

— Нет, но… Может, он с кем-то меня перепутал?

— Иди, доходяга. Поешь лишний раз хоть. Понравишься — так небось и приплатит, — и снова она как-то непонятно дёрнула уголками непривычных к улыбке губ.

Я пожала плечами, пытаясь припомнить возможных кандидатов в памятливые пациенты, но потом бросила это зряшное занятие. Подошла к нужной двери, постучалась, выждала необходимые две минуты и зашла. Тихо, стараясь не шуметь при потенциально раздражительном пожилом пациенте, прикрыла за собой дверь, повернулась и едва удержалась от вскрика.

На тщательно заправленной клетчатым зелёным пледом кровати, чуть приподняв бровь и сложив руки на коленях, точно примерный школьник, сидел сайен Брагерт.

— Дайте-ка угадаю, — чувствуя, как закипает внутри злость и одновременно какое-то жгучее волнение, процедила я. — Никакого захворавшего дедушки у вас нет?

— Ты сама говорила о разнице в возрасте, я подумал, что тут мне самое место. Мне недавно стукнул тридцать один, лучшие годы жизни уже позади.

— Зато у меня они в разгаре, а вы их в данный момент изрядно портите своим здесь присутствием!

— Твои тоже уже позади, ведь ты познакомилась со мной.

Я вжалась спиной в дверь, не в силах отвести взгляд и перестать его разглядывать. А ещё, несмотря на злость за столь эпичное появление, вполне в его духе, мне хотелось глупо улыбаться, и я сжала непослушные губы.

— А вот с этого момента поподробнее. Оказывается, мы познакомились ещё до моего поступления в Академию. Очень интересно, почему я этого не помню.

— Профессиональная деформация. Смотришь на пациентов, не видя лиц.

Я чуть было не возразила, что Арвиана-то я как раз заметила — но прикусила губу и не стала.

— От чего вы тогда лечились?

— Это допрос? — вопросом на вопрос ответствовал Брагерт. Краем глаза я увидела тарелку с тонко нарезанным лимоном на прикроватном столике и сжала губы ещё сильнее.

— Это обычные вопросы при составлении истории болезни. Вы как-никак мой пациент.

— Как всё серьёзно, я бы сказал — по-научному. Дорн плохо на тебя влияет. Этак ты будешь будить меня по ночам, чтобы померить температуру.

Я отвернулась, прикрыла рот рукой.

— Не увиливайте.

— Вот оно, женское любопытство… Нет, чтобы спросить, как я жил этот месяц, нет, чтобы кинуться на шею и сказать, что соскучилась. Эта ложь пролилась бы бальзамом на моё измученное сердце, жестокая девчонка. Ну, ладно. Я рассказывал тебе, что пытался свести счёты с жизнью с помощью одного снадобья? Так вот, меня откачали именно в той больничке, где трудилась ты, примерно за полгода до твоего поступления. Мы виделись всего пару раз, но я запомнил эту девочку с чистым взглядом и нежными руками. Солнце золотило твои волосы, грудь просвечивала через строгое зелёное платье…

— Да вы прям романтик!

— Я в юности даже стихи писал. Потом я узнал тебя, когда ты пришла подавать документы, и подумал, что раз судьба свела нас дважды, непременно должен случиться и третий раз. Но интрижка с юной хорошенькой студенткой не входила в мои планы. Видишь ли, уже однажды разбитое сердце казалось таким уязвимым… Я кое-что разузнал о тебе, в частности, о твоём рабочем графике, и переставил семинары на вечер. Мне хотелось свести наше общение к минимуму.

— Не верю. Я вам… не верю!

— Ты слишком высокого мнения о моих способностях. Я не умею так складно врать. Одним словом, я не собирался рисковать карьерой и душевным спокойствием, однако ты пришла сама. Про массаж я пошутил, уверенный на все сто, что ты не согласишься. Конечно, я не хотел участвовать в этой глупой авантюре, но раз уж ты согласилась… Такой шанс нельзя было упускать. Я очень надеялся, что ты окажешься такой же занудной наивняшкой, какой казалась.