Книга Назад дороги нет, страница 2 – Ефимия Летова

Не зарычал. Вдыхал запах: волос, шеи, груди… Когда я представила, как он опускается на колени, прижимаясь лбом к животу, чтобы ощутить тот самый, стыдный запах естества, оторопь прошла, щёки залила краска, я отшатнулась и зайцем кинулась прочь.

Он не коснулся меня и пальцем, но я чувствовала себя перед ним более обнажённой, чем если бы стояла голой. Более грязной, чем если бы моя кожа соприкоснулась с его ладонью или губами.

Я пожалела о том, что упросила отца взять меня с собой. Впрочем, ближе к полуночи мы уедем обратно, надеюсь, за такой короткий период со мной не случится более никаких нежеланных встреч. Просто не нужно больше оставаться одной…

…надеюсь, что это просто.

* * *

В предоставленное нам князем жилище я не пошла, до вечера я протолкалась на женской стороне, около женских изб. И почувствовала себя почти в безопасности среди простоволосых молчаливых теней, стройных, но сильных, даже жилистых, обряженных то ли в просторные нижние рубашки до середины голеней, то ли в бесформенные платья, сшитые без особых заморочек из одного куска ткани. В городе я постыдилась бы даже выйти в таком после сна к отцу или брату, но здешние обитатели, похоже, были лишены подобных предрассудков. Моё присутствие было так же воспринято совершенно естественно, несколько равнодушных взглядов — и всё.

Я представила свой визит в обычную деревню — деревенские девки мигом бы сбежались, ревниво косились бы на местных парней, принялись бы глазеть на платье, обсуждать приезд городских «чаровников», кто посмелее — принялся бы расспрашивать… Волкулачки занимались работой — кто возился с шитьём и пряжей, кто нянчил маленьких, жмущихся к коленям, каких-то бесполых на вид ребятишек, кто сгребал сухую листву… я присела на узкую скамейку у входа в избу и наблюдала, не зная, уместно ли сидеть вот так, ничего не делая, или стоит предложить помощь.

От помощи они отказались.

Очень скоро я пришла к забавному выводу: все женщины волкулачьего племени как будто делились на две группы. Те, что составляли первую, ходили суетливо, торопливо переставляя не по-осеннему босые ноги, опускали глаза и словно бы старались занять поменьше места. Те же, что из второй, передвигались уверенно, неторопливо, с какой-то особой плавностью, смотрели в глаза собеседнику прямо и будто лучились изнутри внутренним собственным светом. Сперва я предположила, что, несмотря на декларируемое равенство, в племени есть простые и более знатные рода, но смешливая бойкая Лурда, с которой я случайно столкнулась на пути к колодцу, рассказала мне, как в действительности обстоит дело. Нашему языку волкулаки учились с детства, хотя писать и читать на нём не умели, но говорили прекрасно, разбираясь не только в грамматике, но и понимании уклада и традиций. От неё же я узнала, что избы-терема — для работ и гостей, а живут волкулаки в подземных логовах.

Может, пошутила она так, посмеялась над витающими в воздухе сказками?

— Наши женщины делятся на четыре группы, — охотно болтала Лурда, без особых усилий перехватив жестяное ведро, полное до краёв воды. — Шитра — невинные девочки и девушки, не знавшие мужчину в силу возраста или каких-то иных причин. Вогэл — младшие любовницы, что-то вроде ваших распутных женщин, у нас их почти что нет. Вогэл становятся обычно женщины из других племен или даже люди, как ты. Стать Вогэл постыдно, но иногда такое случается. Например, когда мужчина не хочет желающую его женщину, но уступает ей из жалости. Вогэл не доверяют детей, и её место за столом будет последним, и её не похоронят с песней на холме.