Книга Отданная вампиру, страница 37 – Ефимия Летова

Не моя мысль. Не мои чувства. Морок.

Пальцы сменил член. Я слышала своё тяжелое дыхание словно со стороны, вдохи и выдохи. Волкулаки обладали нечеловеческой силой: удерживая моё тело почти без усилий, старший медленно насаживал меня на член младшего, до самого конца. Без особого труда разорвал на мне моё платье, открывая доступ к груди. А затем, стоило мне только чуть-чуть попытаться выдохнуть, завозился сам между моих раздвинутых ног. Я не понимала, зачем, не понимала, что такое возможно — но вскоре почувствовала второй член, раздвигающий чуть менее узкие стенки второго, более естественного входа.

Я закрыла глаза, подчиняясь ритму двоих пронзающих меня тел. Руки старшего сжимали грудь, грубо, подергивая, скручивая ноющие соски, но даже эти болезненные прикосновения отдавались щекочущей волной туда, вниз. Тела братьев словно перетекали одно в другое.

Толчок. Толчок. Толчок.

Я выгибалась на них, точно гибкая плеть.

Толчок. Толчок. Синхронно.

Они почти соприкасались сквозь тонкую преграду моей кожи, и кончили тоже одновременно, так, что я действительно в тот момент почувствовала себя не человеком. Животным. Замерла, прислушиваясь к отступающим импульсам чужих оргазмов. Упала на землю, прижимаясь к ней щекой, ухом — они, волкулаки, тоже лежали на земле, как и я сама.

* * *

Сознание постепенно возвращалось ко мне. Ныло всё, что ниже шеи. Разбитое использованное грязное тело. Чужая сперма стекала по внутренней стороне бёдер.

Мерзость.

Вытянула обе руки, не отрывая их от земли — и нащупала разбитый фонарь. Острый край стеклянного осколка впился в палец.

Приподнялась, оглядываясь. Луна светила. Один из братьев спал рядом, похрапывая совсем по-человечески, полуоткрыв рот.

А вот во мне что-то оставалось от того животного состояния. Я ещё выше приподнялась, бесшумно, резко. Выбрала осколок — длинный и острый, как нож.

И с неожиданной для себя меткостью и силой вонзила его волкулаку в горло, прямо в полуоткрытый рот, пришпиливая к земле насквозь. Ещё один осколок — в артерию.

Второй подскочил мгновенно, перекидываясь в чёрную лохматую тень прямо в прыжке. Прыгнул на меня. Но не долетел.

Что-то — или кто-то — ударил его в бок, сбивая с намеченной траектории. Возня. Рык. Стон. Хруст.

И опять тишина.

Я сидела над телом мёртвого волкулака, обрызганная его кровью, не шевелясь, почти не дыша, пока к моему лицу не приблизилось другое человеческое лицо.

Луна скрылась, но это уже было неважно. Я обмякла в руках Вандера, позволяя взять себя на руки — и отчаянно желая не проснуться уже никогда.

Если можно, прошу тебя, Всесоздатель.

— Если ты боишься проходить мимо того места, где ты жила…

— Нет. Я не боюсь. Дело не в этом. Я не хочу уходить одна. И давай пока не будем об этом.

Я не боюсь и это чистая правда. Я вообще теперь мало чего боюсь, как оказалось. Не пугаюсь нежити и нечисти. Могу пойти одна против всех: семьи, традиций и устоев. Не боюсь потерять, а точнее, отпустить себя.

Отпуская себя-прошлую, обретаешь себя-иную. Новую. Может быть, настоящую.

Я сижу на крыльце дома Вандера и вдыхаю запах ночной прохлады и только что прошедшего дождя. Осень началась с долгожданных ночных дождей. Пока что слабых, грибных. К утру земля уже успевает чуть-чуть подсохнуть.