Книга Право первой ночи, страница 17 – Ефимия Летова

— Кто знает… — эхом отозвался Лоуренс. Он присел рядом на второй стул, но сам к еде не притрагивался, наблюдал за мной. Ресницы у него оказались неожиданно тёмными и длинными.

— Тебе нравится еда? Это бастроган по-фристайски.

— Выше всяких похвал, если не задумываться о цене.

Мужчина приподнял брови в вопросительном жесте, потом понял и качнул головой.

— Я должен чувствовать себя виноватым, разумеется. В Высшей школе в Фаргасе среди моих друзей были люди разного достатка, юноши и девушки, и нравы там… другие, чем в провинции. Для женщины не считалось зазорным завести отношения до брака, хотя публично такое не поощрялось, но на это предпочитали закрывать глаза. Говорили о равных правах мужчин и женщин, о том, что первая брачная ночь — пережиток прошлого.

Я криво улыбнулась, глядя, как он наливает вино в бокал: длинную хрустальную ножку обвивали щупальца хрустального же осьминога.

— Вы подменяете понятия, грай де’Браммер.

— Лоуренс. Где ты видишь подмену?

— Равные права мужчин и женщин не сводятся к вольностям в интимной жизни. Вам хочется, чтобы они означали женское «да» там, где ранее было «нет», — я глотнула непривычно острый, щекочущий язык напиток, приложив все усилия, чтобы лицо осталось невозмутимым. Казалось, по пищеводу прокатился огненный шарик. — На самом деле наоборот. Права женщины — это возможность громко и открыто сказать «нет» там, где ранее было молчаливое смирение, отчаянное молчание бессильной пленницы с закрытым мужской ладонью ртом.

— Так ты говоришь мне «нет»? — после паузы спросил Лоуренс.

— А у меня есть такое право? — вопросом на вопрос ответила я. — Мы не в Фаргасе, грай. Здесь действительно иные нравы.

— Ты так красива. Интеллигентна, образованна, умна, утонченна, — пробормотал он и выпил свой бокал с вином целиком, залпом, не поморщившись. — Я словно проходил мимо навозной кучи и увидел бриллиант, валяющийся в грязи. Как было не поднять?

— Вы проходили мимо витрины лавки, — отозвалась я. — Вы не нашли, вы украли.

— На счастливую новобрачную ты не походила.

— А я несчастна и не скрываю, — засмеялась я. — Кто же спорит. Но разве хамство лавочника, высокая цена, ржавая оправа оправдывают кражу? Боги завещали нам жить честно.

— Высокая цена? — повторил за мной Лоуренс, отставляя бокал. Его глаза потемнели и казались синими, как вечернее небо.

— Разумеется. Вы могли заплатить её, но сочли слишком высокой за такой маленький бриллиант, как я, требующий огранки. Разрыв с семьёй, со своим положением, с перспективами, которые даёт вам поддержка и расположение отца.

— Если бы я…

— Если бы вы женились на мне, вы многое потеряли бы, а приобрели бы только меня. Вы решили, что цена слишком высока и предпочли кражу.

— Тебе следовало пойти в судебные защитники, нет, обвинители.

— Дедушка тоже так говорил. Но у нас не хватило денег на обучение. Дед умер, отец болел и не мог не то что оплачивать моё обучение в Фаргасе, но и вообще работать. Семья Даргена выдала ему немалую сумму в обмен на наш брак. И мы не умерли с голоду.

— Они тебя купили! — Лоуренс с силой поставил бокал на стол, хрусталь протестующе звякнул.

— Честная покупка, так или иначе. Во всяком случае, во мне видели женщину, а не камень.

— В тебе видели товар! Я оплачу твоё обучение в Фаргасе. Ты будешь учиться, будешь жить достойной жизнью.