Онлайн книга «Лето, в котором нас не будет»
|
— Так-так-так, малье Флорис, — глухо произнёс он, хотя до этого говорил самым обычным голосом. — Хотите поступить в свой КИЛ по гранту, в Сенат пойти работать? А ведь для этого требуются отличные знания и безукоризненный нравственный облик… В этот момент мне стало и не до злости, и не до любопытства. Слишком уж страшный, безжизненный был голос у мальчишки. И лицо — какое-то окаменевшее, мёртвое. — А ведь всего несколько дней назад ты писала контрольную работу по лайгону, и наделала столько ошибок, что подговорила своих подруг устроить перепалку… нет, даже драку, чтобы отвлечь учительницу. Подругам попало, но зато великолепная малье Флорис исправила часть ошибок… в тех словах, что успела нацарапать у себя на манжете. Прошу прощения, вы полностью достойны работы в Сенате. Вы просто созданы для неё, с такими-то моральными принципами. — Замолчи! — выкрикнула я, чувствуя, как снова горит лицо, и снова из-за него. — Всё не так, замолчи! Шляпы в руках уже не было, и я толкнула его в плечо, почти с предвкушением ожидая, что он толкнёт меня в ответ. Но черноволосый глист внезапно закатил глаза и свалился спиной прямо на клумбу за скамейкой. Я наклонилась и выхватила шляпу у него из рук. Парень не шевелился, а на его лице, несмотря на ночную прохладу, поблёскивали крошечные бисеринки пота. — Эй, — окликнула я. Его ноги оказались на скамейке, голова покоилась в примятых стеблях. — Дурацкий розыгрыш, и это, и до этого. Вставай. Он не пошевелился. — Откуда ты узнал… всё это? Ты просто не мог этого знать! Молчание. А ведь мама говорила, что он болен… — Вставай немедленно! Я преодолела себя, наклонилась и потянула его за рукав. Тонкая рука показалась мне тяжёлой, как каменная. Я отпустила ткань — и рука упала, безвольно, точно мокрый пеньковый канат. И вот тогда я закричала, заорала, где-то в глубине души ещё надеясь, что он вот сейчас поднимется, и всё, всё будет нормально. Мама, мамочка, пусть он поднимется и всё будет нормально! * * * Родители против ожидания не стали меня ругать, вообще ни слова мне не сказали, просто отправили в свою комнату, а примерно через час пришёл наш семейный целитель маль Сумус. К тому времени я уже прекратила плакать и, притихшая, но не смирившаяся, сидела на кровати. Коссет сердито вязала в уголке, выражая своё недовольство сердитым сопением и показательным игнорированием существования вздорной подопечной. Старичок Сумус выглядел заспанным, но деловитым — засучил рукава, обработал руки каким-то принесённым в небольшом сундучке раствором. — Ну-с, неугомонная малье, показывайте, что у вас болит! Я вытянула опухшую лодыжку и несколько минут молча наблюдала, как целитель наносит на повреждённую конечность какую-то жирную густую мазь, пахнущую отчего-то прелыми водорослями, а потом торжественно прикрывает глаза и обхватывает мою ногу ладонями. Знакомое покалывающее тепло разливалось по коже, проникало под кожу, отдавалось вибрирующими волнами в пятку и колено. Я не знала подробностей работы целителей, только то, что они сочетали воздействие чистого чаровства и различных снадобий и зелий для большей эффективности. — Маль Сумус… — начала было я, и Коссет немедленно напряглась и отложила вязание. — Маль Сумус, вы же лечите только одарённых? |