Книга Весна, которой нам не хватит, страница 40 – Ефимия Летова

«А вещи? Вещи в купальне?»

«Стены допросить сложно, чем меньше предмет, тем легче установить с ним контакт. Вода обновляется, полотенца, коврики и прочие мелочи уже заменили… Вода сильно затрудняет контакт».

«Магия – как грязь, смывается водой».

«Ну… в некотором смысле. В общем, с допросом вещей в купальне не вышло».

«А светильники? Стеклянные плафоны?»

«У одного был неудобный ракурс. Во втором обнаружилась трещина».

«Какой капризный дар!»

«И не говори».

— Но сейчас... сейчас у вас всё хорошо? То есть, всё в порядке? - вырвалось у меня. Директриса покрутила кольца и улыбнулась привычной мне, сдержанной безупречной улыбкой.

— По крайне мере, прилагаю к этому все усилия.

Я выскочила в коридор, дошла почти до самой аудитории, где должен был начаться практикум по артефакторике, и вспомнила, что не отпросилась у директрисы на завтрашний день. Этак она меня и не отпустит, мало ли какие ещё личные тайны у нее за сорок – или сколько ей там лет – накопились и нуждаются в моих ушах?

Однако отпроситься удалось без особых проблем. Пожалуй, мне просто повезло заговорить с ней в удачный момент, когда неожиданно заявился директор КБД мальёк Аеш и принялся нудить о каком-то срочном ремонте в подвальных помещениях, где, якобы, прорвало какую-то трубу, и развелись крысы. Обсуждать подобное в моём присутствии малье Лестор явно не хотелось.

— Ну, чего тебе ещё? - нервно вопросила она, обнаружив, что я уже минут пять стою на пороге, слушая бесконечный поток жалоб невысокого бледного директора "мальчиковой" половины. - Нужно, так иди... невестушка. Любовь и семейная жизнь, пусть даже только будущая – это святое.

И я невольно покраснела, хотя директриса не сказала ничего особенного. И вспомнила почему-то вовсе не своё свадебное платье или тиару, а то, как мы с Эймери простились вчера. Он явно ждал так и не произнесённого мной ответа на вопрос о том, знаю ли я о скверных студентах и готова ли принести ему вещи своих соседок, а я…

Я протянула ему руку, хотя так старалась избегать его прикосновений, и мы обменялись рукопожатием, коротким, но крепким.

Меньше, чем могло бы быть.

Лучше, чем ничего.

Артефакторика не зря считается самой сложной, фактически элитной специальностью. По сути, наделённый даром человек заключает частичку собственной силы в некий предмет. Это требует больших энергетических затрат, но в результате получаются предметы, позволяющие магу достигать целей, недоступных ему в виду природной ограниченности его дара. Огонь – что может огонь? Спалить. Согреть. Осветить. Это немало, но, разумеется, недостаточно. Однако заключённая в артефакте сила – не сущность, а сила! – огня, воды, земли или воздуха, а также целительской магии обладает практически неограниченными возможностями. Впрочем, по-настоящему мощные артефакты с длительной силой воздействия являлись, как правило, продуктом усилий нескольких одарённых одновременно.

Когда я только начинала учиться в КИЛ, то на первых порах нередко недоумённо задавалась вопросом: отчего артефакты в быту используются так редко? Казалось, они могут не просто облегчить жизнь – изменить её до неузнаваемости! В эйфории я пребывала недолго: создание артефакта оказалось настолько трудоёмким и медленным процессом, особенно для неопытных нас, ещё не вошедших в полную силу, что к концу первого полугодия мы сварганили лишь по одному простенькому артефакту каждый, к тому же напрямую связанному с собственной ведущей стихией. Мой, например, позволял разжигать огонь даже неодарённому в любое удобное время, стоило лишь на него подуть. Удобная штука, но тратить на него полгода?