Книга Весна, которой нам не хватит, страница 28 – Ефимия Летова

— Флорбург, улица Белой лилии, дом шесть. Я буду безмерно признательна вам, малье! Умоляю вас! Если вам что-то станет известно…

Мы вышли втроём, и я, заперев дверь директорского кабинета, последовала за преподавателем, а мать Лиссы осталась у дверей, напоминая озябшую и напуганную маленькую собачку, брошенную безответственными хозяевами в летнем поместье при наступлении осени.

Я пришла в предназначенную для лекции аудиторию первой, поскольку до начала никому не объявленного мероприятия оставалось не менее получаса, и с неожиданной неловкостью подумала о том, что где-то за стенкой Армаль и не подозревает, с каким энтузиазмом молодая невеста собирается выслушивать политического противника его обожаемого родственника.

Аудитория красноречиво отражала отношение администрации к предстоящему событию: она была маленькая, тёмная, доска – грязная, а мел отсутствовал вовсе. Поднятые на столы для влажной уборки стулья не были опущены, да и сама влажная уборка вызывала некоторые нарекания. Представив директрису Лестор вкупе с директором КБД мальёком Аёном разбрасывающими по углам бумажки со злорадным хихиканьем, я только покачала головой. Не особо соображая, что делаю, принялась опускать стулья, попутно подбирая особо крупный мусор. Потом нашла ведро с водой под пыльной графитной доской и тряпку, стала отмывать доску. Простые механические действия отвлекали от сумятицы мыслей.

— Вас наказали, малье Флорис? - я подпрыгнула на месте и резко обернулась. На пороге стоял Эймери и наблюдал за мной, вероятно, уже несколько минут.

— Не то что бы. Это я сама себя наказываю, в некотором роде... Мальёк Флотарис, вы тоже пришли... послушать лекцию?

Он пожал плечами, прошёл и сел в самый дальний угол у стены. Я уже успела разложить на столах листы бумаги для записей, и Эймери принялся крутить свой лист в руках. Смял пополам, расправил, снова стал сминать и разгибать... Лицо его было недовольным, губы сжимались.

— Должен же быть среди студентов и надзирающий преподаватель. Остальным удалось счастливо отвертеться.

— Что с вами? - не выдержала я. - Это же такой шанс! Познакомиться с сенатором лично, обратиться напрямую к человеку, который как раз радеет за...

— Не здесь, - резко оборвал Эймери. - Не здесь и не сейчас. Вы-то зачем пришли? Как вообще узнали?

— Директриса взяла меня в рабство и приказала быть, - я, наконец, бросила тряпку обратно в ведро и, за неимением других чистых тканей, воровато вытерла руки о юбку. - Но я бы пришла и сама.

— Зря.

— Но...

— Вы ничего не понимаете.

Я недоумённо посмотрела на него. Реакцию всех остальных, от Армаля и Аннет до малье Лестор предугадать было нетрудно, но Эймери должен хвататься за любой шанс!

— Вы уверены, что вы не приёмный ребёнок в семье, малье Флорис? – вдруг с какой-то новой и в то же время такой знакомой насмешливой интонацией произнёс Эймери, и я опять растерялась.

— С чего вдруг подобные подозрения?

— Для благородной малье вы слишком органично смотритесь в процессе уборки, и даже не ропщете. Трудно представить кого-то из вашей среды на вашем месте.

— Трудно, потому что нечем, - мигом вызверилась я. – Ни ума у вас, ни фантазии, мальёк Флотарис!

Это была одна из любимых фразочек Коссет. Эймери открыл было рот, но ответить не успел: за дверью раздались голоса, и в комнату один за другим, переговариваясь весело и шумно, зашли пять парней, правда, в первый момент мне показалось, что их как минимум раза в три больше. Полного и неповоротливого Сайтона я опознала сразу, он широко улыбнулся мне, как старой доброй знакомой, потом увидела высокого Лажена, остальных троих знала шапочно, просто по именам. Дикьена среди них не было – а может быть, и был, просто под чужой личиной? Впрочем, вряд ли он стал бы так откровенно подставлять себя среди бела дня и при свидетелях… Или он не знал о лекции, почти никто не знал же?