Книга Весна, которой нам не хватит, страница 192 – Ефимия Летова

Экипаж нам подали почти сразу: просторный, удобный, тряска почти не чувствовалась. Я вспомнила, что говорил Трошич о безбедном прекрасном будущем – что ж, в этом была доля истины. Богатство. Комфорт. Свой большой дом и сад с беседками и прудом. Это было естественным для меня. Было бы естественным для меня. Я вспомнила, как почти то же самое говорил Эймери. Вспомнила тесный домик с красной крышей вообще без какого-либо сада вокруг. Тёмнеющие серые глаза, поцелуи, наш общий смех, грустную мордочку нарисованного червяка… и впилась ногтями в мякоть ладоней.

Ехали мы не очень долго, хотя я уже не следила за временем. И за дорогой тоже не следила, разглядывая складочки юбки на коленях. Мальёк Крайтон молчал. И я больше не решалась нарушить это молчание.

Экипаж остановился тоже мягко, дверь открылась, сенатор вышел первым и подал мне руку. Мы стояли в незнакомом мне районе Флоттершайна у небольшого, компактного трёхэтажного серого здания, ничем не примечательного на вид. Окна занавешены изнутри, на входной двери никакой таблички.

Единственное, что отличало этот серый дом от прочих – забор. Металлическая ограда, в целом, ничего особенного, не каменная стена цитадели со рвом, но – и я заметила это не сразу – с колючей металлической лентой, обвивающей острые наконечники прутьев, словно на них проросли ветви стального шиповника.

Ворота были заперты, но буквально через пару минут из ниоткуда возник самый обычный человек средних лет, отпер их, поклонился и пропустил нас, не задав ни единого вопроса, словно появление Верховного сенатора в этом странном месте без предупреждения было в порядке вещей.

После тесной пустой приёмной мы сразу очутились на лестнице, поднялись на второй этаж в голый безликий коридор со множеством дверей. Встретивший нас человек шёл впереди, он открыл ключом одну из дверей, пропустил нас внутрь и, поклонившись, вышел.

Пыльная прохладная комната с серыми каменными стенами, несколько деревянных стульев и столов, пара неаккуратно оплывших погашенных свечей на столе – помещение показалось мне тюремной камерой. А ещё как-то так я представляла себе административный отсек Джаксвилля или другого подобного местечка. Вот-вот скрипнет дверь, и войдёт директриса Лестор. Я заставила свечи загореться, впуская минимальное тепло и свет в это унылое страшноватое место.

Почти беззвучно, без стука, в комнату вошли двое мужчин, кивнули Верховному сенатору, уселись на стулья напротив нас. Я разглядывала их без малейшей попытки вести себя благовоспитанно: во все глаза. Один из них, худой, с острым подбородком, прилизанными волосами и неприятным лицом, мог быть ровесником моего отца. Второй был старше, полнее, ниже. Обычно полные люди кажутся добрее, думала я раньше, но в этом незнакомце особой доброты не замечалось. Толстяк развалился на стуле с властной небрежностью хозяина положения, и, несмотря на возраст и общую рыхлость, он источал опасность.

— Моё имя Харимс, – низким, каким-то утробным голосом произнёс полный мужчина, обращаясь ко мне, напрочь игнорируя приветствие согласно этикету. – А это мой коллега, мальёк Лайкур. Я вас слушаю.

— Спасибо, – сказала я, обращаясь, прежде всего, к Верховному сенатору. Сглотнула, пытаясь сформулировать первый вопрос самым правильным образом: от первого впечатления зависит очень и очень многое.