Книга Весна, которой нам не хватит, страница 186 – Ефимия Летова

— Малье Флорис! – воскликнул сидящий на небольшом возвышении Трошич, улыбаясь мне так, что глаза превратились в две щёлочки, излучающие неимоверное дружелюбие. – Какой внезапный и приятный визит! Вы ворвались к нам, как тёплый летний ветер... Простите, джентльмены, эта юная малье, вероятно, собирается меня похитить!

— А Корб не вызовет тебя на дуэль, а, Мирук? – фыркнул один из стариканов. – Это же девочка его дорогого племянничка.

— Эта девочка ещё себя покажет, помяни моё слово, Азальт. Так что, дорогая, вы хотите приватный разговор или публичное выступление? Вы же уже закончили обучение? Вам нужна работа?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне нужно поговорить с вами, – голос дрогнул, как бы я ни старалась выглядеть пробивной и бодрой. - Простите за беспокойство, но это очень срочно.

— Что ж... Вы же не будете против, если я провожу вас в свою скромную обитель? Не будем разгонять почтенное общество, им есть, что обсудить, к сожалению, даже без нас с вами. О, вы ещё поймёте, что это за неповоротливые тюлени, тяжёлые на подъём...

Увидев трясущегося за порогом Карэйна, Мирук Трошич явно не обрадовался, и весь как-то подрастерял свою доброжелательность, прикрыл глаза.

— Зашёл попрощаться, Рабрай?

— Нет, что ты. Я не прощаюсь, ты же знаешь. Такие старики, как мы с тобой, навсегда не уходят, так, отпрашиваются на вечность-другую... Собственно, я хотел замолвить пару слов за девочку.

— У девочки и свой язычок имеется, довольно-таки бойкий, для такой невинной малышки.

Фраза прозвучала как-то... сально, пошло, и я мысленно поморщилась, признавая, что Эймери в своей антипатии был в чём-то прав: это засаленность чувствовалась в неугодном сенаторе едва-едва, но она была и напрочь отравляла всё впечатление.

— И всё же. Устрой ей аудиенцию с Харимсом. Сегодня же. Чем скорей, тем лучше.

— С Харимсом? – кустистые брови Трошича поползли вверх. – Зачем?!

— Она сама тебе расскажет. И... я прошу. Мирук, в память о нашем давнем знакомстве, я тебя прошу – уважь девочку. Хорошая девочка.

— Уж как-нибудь разберусь. Идём, Хортенс.

Личный кабинет Мирука Трошича разительно отличался от безликих и пустых залов Сената, где мне уже довелось побывать. Неожиданно смазливая тоненькая секретарша, по виду почти что моего возраста, при нашем появлении вскочила едва ли не с испугом, выпорхнула в коридор, повинуясь одному кивку начальника. Я позволила себе оглядеться. Здесь было очень, очень много вещей. Но и назвать кабинет "шикарным" язык не поворачивался: все вещи были уже довольно старыми, потёртыми, и это было заметно. Ковёр с длинным ворсом на полу явно на пару тонов темнее, чем был в пору своей молодости, и местами вытерт, у золочёной рамки какого-то морского пейзажа на стене отбит краешек, у стола тёмного благородного дерева несколько сколов... и так везде и во всём. Но если не приглядываться, то да – здесь было вполне шикарно. Стулья с высокими спинками, наводившими на мысли о королевском дворце, на стенах, помимо пейзажей, какие-то грамоты – я не стала читать содержимое, на полках книги и безделушки. На тумбочке аквариум с парой полудохлых рыбёшек, растения в тяжёлых горшках заставили все подоконники, от потолка до пола свисали пыльные портьеры благородного изумрудного цвета, впрочем, весьма вероятно, поеденные молью в некоторых местах. Над головами угрожающе светилась массивная старинная люстра с доброй полусотней свечей, из которых горела в лучшем случае треть.