Книга Весна, которой нам не хватит, страница 141 – Ефимия Летова

— Мальёк Карэйн… Встреча… Договаривались… А он!

— Ах, вы, маленькая любительница большой науки… Мальёк Карэйн, боюсь, пока что недоступен для общения. Вы же сами могли видеть, что состояние его здоровья, гхм, далеко от идеального, так что…

— Он умер? – безжизненно спросила я, потому что выслушивать долгие предисловия не было никаких сил.

— Умер? О, нет, во всяком случае, я о таком не слышал. Но от работы его отстранили, ох, уж эти трудоголики! Казалось бы – сиди ты в своей лаборатории или библиотеке, но нет – ему и бумажная работа была по душе! Простите, дорогая, я вас разочаровал? Может быть, вам может помочь кто-то другой? Может быть, я?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— На самом деле я просто хотела… – я споткнулась на собственной фразе. Что я хотела? Поговорить? Да, пожалуй. Поговорить с кем-то, кто знает о скверных, знает об Эймери и не шугается этих тем?

Но верховный сенатор тоже должен всё это знать. Тем более, оппозиционный сенатор. И хотя Эймери относился к нему с каким-то пренебрежительным скепсисом, нельзя было отрицать, что Трошич многое мог. В том числе и узнать.

А ко мне он, кажется, испытывал симпатию.

— Могли бы вы уделить мне немного времени?

Сенатор Трошич смотрел на меня со своей обычной нарочито милой, немного снисходительной улыбкой, но рядом с ним меня никак не отпускало ощущение сосуда с двойным дном. Возможно, вовсе не общение с юной малье, а маленькая месть оппоненту – дружба с невестой племянника – доставляла ему искреннее удовольствие.

— Такой прелестнице отказать невозможно. Где бы нам поговорить… В моём кабинете? Но там так пыльно и неуютно… К тому же здесь везде лишние глаза и уши. А впрочем, есть одно неплохое местечко, и сейчас там никого не должно быть. Небольшое кафе, минут десять пешком отсюда. У него нет даже названия, но вы легко его узнаете – над входом флюгер в виде большого чайника. Оно, ха-ха, так и называется среди своих: «Чайник». Хозяин – мой старый друг, нас не побеспокоят. Подождите меня там, я отдам соответствующие распоряжения и скоро приду.

* * *

Кафе я отыскала без труда. Пришла туда первая, и такой же пожилой, как и опальный сенатор, лысоватый хозяин после соответствующих разъяснений без лишних вопросов проводил меня в отдельную комнатку, принёс восхитительно ароматный молочный чай – Ноэль бы это понравилось – в щербатой кружке. К чаю прилагались сероватые, совершенно не презентабельные печененки, тающие во рту и оставлявшие умопомрачительное послевкусие ванили с лёгкой горчинкой. Я подумала, что пренебрежение к внешнему в угоду богатому внутреннему содержанию было отличительной чертой сенатора Трошича.

Ждать пришлось недолго, сенатор появился, причем один – верные стражи остались за стеной. Трошич долго снимал своё пальто, грел, покряхтывая, пальцы, обхватив кружку, вдыхал тёплый пар и жаловался на неизлечимый артрит и сырую погоду.

— Ну-с, милая моя, а не подскажите ли вы мне сперва, почему вы не обратились к Корбу? Я Верховный сенатор, да только на словах, а подлинная власть, деньги, связи – всё у него. Я не жалуюсь и даже не ворчу, предположим, Корб бы никогда не пришёл вот так в «Чайник», не по статусу ему, а я – запросто, так что у всего есть свои плюсы. Но мне интересно.