Книга Весна, которой нам не хватит, страница 137 – Ефимия Летова

Я слушала, кивала и чувствовала себя мухой, увязшей в паутине намертво. Наконец – прошло действительно два часа, не меньше – малье Гийом сделала паузу, отложила образцы, изящно поднялась с гостевого кресла и сказала:

— У тебя ещё остались вопросы, милая?

И мой язык неожиданно ляпнул:

— Вы любили вашего мужа перед тем, как выйти за него замуж?

Матушка замолчала, словно разом потеряв все слова, а потом заговорила несколько медленнее, чем обычно:

— Видишь ли, дорогая, любовь, любовь романтическая, сердечная, я имею в виду, это особый вид любви. Это бабочка. Да, прекрасная, недолговечная хрупкая бабочка, которая прилетает к тебе сама и садится на ладонь, восхищая своей уязвимой красотой. Но бабочку не приманишь и не удержишь в ладони, она погибнет. Любовь, рождённая в браке – это многолетний цветок, который нужно растить в поте лица и не покладая рук. Нет, даже не цветок – луковица. Её труднее оценить сразу, но потом, должным образом взращённая, она будет радовать тебя годами. Тебя, твоих детей и внуков. Нет, я не любила отца Армаля до брака так, как ты имеешь в виду. Но полюбила после. Его или любого другого, который мог бы оказаться на его месте. Я предпочитаю бабочкам многолетние цветы, и мой сад теперь полон. У меня прекрасная семья, и я довольна и счастлива. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

О, да.

Я понимала.

* * *

Аттестация вошла в решающую стадию. Комиссия из отдела образования бродила по КБД и КИЛ вестниками грядущего светопреставления, то и дело заходя на уроки. Студенты и преподаватели, силы, исконно противодействующие, тут же сплачивались в единый организм, изо всех сил демонстрируя идеально отлаженный учебный процесс. Иногда этот цирк даже развлекал.

Приходила комиссия и в библиотеку. Посмотреть на бесплатное зрелище хотели бы многие, принимались даже ставки: убьёт ли леди Фрагис наглецов, которые будут хаотично лапать её дорогие книги своими грязными руками или её прежде хватит удар от немыслимого возмущения? Я в жарких спорах не участвовала: после нашего последнего разговора смеяться над ярой библиотекаршей почему-то больше не хотелось.

Неделя прошла, как во сне. Эймери не появлялся. Ксюту и изрядно разъевшегося крысюка я исправно кормила, собственноручно чистила клетку, бродила по домику Эймери, впивалась ногтями в ладони и не знала, как выдержать и дождаться.

Репетиция – вот что это такое. Репетиция его грядущей отлучки, после которой он уже никогда не вернётся.

— Помочь? – коротко спросила Леа, неожиданно забравшись на мою верхнюю кровать, где я усиленно делала вид, что читаю собственные конспекты по теоретической артефакторике. А я-то думала, что вполне успешно делаю вид, что всё у меня нормально. Но, несмотря на огромный соблазн просто заснуть без пережёвывания одних и тех же тягостных мыслей, я покачала головой.

— Нет... не надо. Попробую сама с собой разобраться. Ты же не всегда будешь рядом.

— Ну, у вас с Армалем в доме я точно жить не буду, – тихо фыркнула Леа и проницательно посмотрела на меня. – Если ты ещё не передумала... Я помню, что законный брак невозможен, но ведь по сути это простая формальность.

— Леа, – сказала я, отложив книгу на колени. – Тот человек, которого... с которым... в общем, его скоро не станет. Очень скоро. Ты можешь приказать ему не умирать?