Книга Исцели меня, страница 78 – Ефимия Летова

Выглядел он ужасно, так, словно несколько дней находился в целительском изоляторе с самыми тяжёлыми заразными больными — именно это сравнение пришло в мою голову в первую очередь. Покрытый красной и лиловой сыпью, содрогающийся от хриплого лающего кашля, с прилипшими ко лбу волосами.

Лордер впился мне в голень, до синяков, до кровавых ссадин, и на мгновение я испытала парализующий страх, перед его безжалостным всемогуществом, в котором уверилась за годы службы в его замки. Столько безнаказанных жертв… моя мать. И я. И снова, снова, снова я!

Нет, ни за что.

Никто не всемогущ и никто не бессмертен. Сейчас мы были почти равны, и его происхождение, его богатство и связи не играли никакой роли. Мои пальцы снова заострились острыми сухими ветками, настолько мне хотелось впиться ему в гортань или хотя бы в глаза!

Барахтаясь в грязи, я лягнула Лордера ногой в лицо, метила в нос, но промахнулась и лишь скользнула по скуле, а он подтянулся, приподнялся и навалился на меня сверху, горячечно, болезненно жаркий, ухватив меня за шею ровно с той самой степенью давления, чтобы я перестала сопротивляться, но еще могла дышать. И слышать его.

— Поверил мальчишке, — прошептал он мне на ухо, и от прикосновения его сухих губ, его тела меня передёрнуло от отвращения. — Больше… такой ошибки я не совершу.

Смешно, насколько общими были наши мысли.

— Не совершишь, — согласилась я сипло. — И никого уже больше не убьёшь.

Сказала — и вскрикнула. Лордер сумел-таки подняться, рывком, за шиворот, поднял и меня, удерживая перед собой так, что у меня ноги оторвались от земли. Рок стоял перед нами, покачиваясь, как дерево на ветру.

— Если мне что-то не понравится в твоём поведении… — медленно, с трудом ворочая языком, произнёс Лордер, глядя Року в лицу. — Впрочем, мне уже многое не нравится. Будет тебе урок.

Я услышала хруст, странный тягучий хруст, а боли не почувствовала. Опустила взгляд: Лордер ломал ветви, в которые превратились от локтей до кончиков пальцев мои руки.

— Отойди к противоположной стене, иначе… — кончик отломленной ветки упёрся мне в шею, туда, где пульсировала жизненно важная жилка. — Впрочем, можешь остаться. Будет лучше видно.

…дальнейшее происходит одновременно. Взрыв, от которого моментально закладывает уши, бегущая по залу стена огненного жара. Чёрный алтарный камень разлетается на куски, и один из этих кусков смачно врезается в затылок Лордера, разнося ему полголовы в считанные мгновения. Крик Рока, тающие чёрные тени над его головой. И боль, вот теперь-то самая настоящая боль, на мгновение прошившая, пропитавшая всё моё тело, но тут же сменившаяся онемением, слабостью и темнотой. Теплая струя крови, брызнувшая на подбородок.

В огне моментально сгорают одежда и волосы на всём теле, кожа покрывается грубыми выпуклыми рубцами… или всё же древесной корой?

— Ну, что там? — крупный, полный, немного рыхлый мужчина с полковничьими нашивками на сюртуке брезгливо оглядывает выгоревшую шестиугольную комнату, по которой хаотично ходят его подчиненные, изображая активную трудовую деятельность.

— В живых уже никого, цер Шогль, — со всем старанием докладывает худощавый парнишка в гражданском, но с явной военной выправкой. — Пять трупов, четыре — вообще не опознать уже, одни обгорелые кости. Пятый — наш с вами… — парнишка спотыкается на фамильярном начале фразы и заканчивает вполне нейтрально: