Книга Зайка на шпильках и серый волк, страница 44 – Лана Морриган

Мужчины вышли.

“Оба!” – ликовала Ирэн.

Не то чтобы Михалевского было особо жаль, но его смерти все же не хотелось.

— Смотри, Вовка пошатывается, – острый ноготок постучал по прозрачной поверхности. – Получил-таки, зараза.

— Мама, – я выдохнула осуждающе.

— Давно было пора ему хорошенько наподдать.

— Мама! Кьёрн уезжает! – шептала я подрагивающим голосом.

— Как уезжает?

— Ну вот, – я ладонью указала на автомобиль, медленно пересекший двор и сорвавшийся с места, выезжая на дорогу.

— Вернется.

— А если не вернется?

— Так позвони ему, – мама засуетилась в поисках телефона.

— А я…, – я всхлипнула, – я не знаю его номер, – закончила совсем невнятно и принялась рыдать.

— Ирочка, ну не плачь, – мамуля бегала кругами, желая меня успокоить. – Ну что ты в самом деле?

А я, как ни старалась, не могла унять рыдания, рвущиеся из моей груди. Господи, до чего же больно и тошно!

— Ну ты чего, а? – мама поставила передо мной стакан с холодной водой. – Васька же напугаешь, – прошептала, сжимая мои плечи. – Прекрати.

— Ха… хара… шо, – выдавила я из себя и прикусила полотенце, сдерживая всхлипы.

Мамуля выбежала из кухни, заглянула на минутку к внуку и вернулась.

— Да что ж это такое? – рядом со стаканом воды появился второй – наполненный вином. – Пей!

— Не хочу, – пробубнила я сквозь стиснутые зубы.

— Совсем ты у меня ополоумела, – в этот раз родительница бросилась к плите и поставила чайник. – Чаю тебе выпить надо со сладеньким, – она сняла слюду с коробки. – Кушай, Ирочка, – выкладывала конфеты из молочного шоколада, оставляя на месте сладости с помадкой. – Эти очень вкусные, честно, – сняла фольгированную упаковку и насильно запихнула шоколад мне в рот. – Жуй, – материнские руки показывали, как нужно работать челюстям, но быстро сдались.

— Ну не дура ли я? – спросила я, проглатывая растаявший на языке шоколад.

— Ну… – мама села напротив. – Да нет…

— Да да! Настоящая дура!

— Ириш, – мама схватила меня за руку и поцеловала пальцы, – ты с ума-то не сходи. Ну мужик, подумаешь…  я у Лойки еще одного выпрошу. Пф-ф-ф, завтра же пойдем.

— Не пойду я никуда.

— Так я сама схожу.

— Да не нужно, – всхлипнула я, прижимаясь щекой в материнской руке. – Не нужен мне еще один. Такого больше не будет.

“Конечно, не будет, – вступила в разговор Ирэн. – Довыпендривалась, да? Посмотрела на Михалевкого, и тут глаза открылись, какое сокровище упустила? Это тебе не пьянь и дрань беспросветная. Подумаешь, голым по двору шастает, да в волчищу оборачивается, прям недостаток нашла. У тебя вон талия почти…”

“Дзынь-дзянь”, – звонок прервал проповедь моей хамоватой половины.

Мы с мамой, не сговариваясь, повернули головы и притихли.

— Сиди, – скомандовала мамуля. – Если это Вовчик, я добавлю ему вселенских звездюлей, чтоб дорогу забыл.

В решительном настроении симпатичная блондинка средних лет закатала рукава блузочки и скрылась во мраке коридора.

Щелчок, скрип открываемой двери, и я услышала густой бас моего маньяка:

— Это я, Тамара Владимировна. Мне с Ириной переговорить нужно.

“Он, – завизжала моя хамоватая половина, – он вернулся!”

— Жди, – строго ответила мамуля и с прытью школьницы, сбегающей с последнего урока, влетела в кухню. – Ну-ка, собери сопли, – схватила полотенце и как давай творить добро, размазывая по моим щекам слезы вместе с косметикой. – Надеюсь, он тебя сильно любит, – и меня постигла жуткая процедура из детства. Мамуля смочила свой палец слюной в попытке оттереть потекшую тушь.