Книга Я тебя съем, страница 41 – Лана Морриган

— Ну а как мне надо было сказать? Привет, Аль! – Саша прижимает вырывающуюся собаку к груди.

— Да успокой ты ее! – Аня целует меня в щеку. – Сорокина, сегодня ты выглядишь еще хуже, чем в прошлый раз. Что он с тобой сделал? – Наступает на пятку белоснежных кед и разувается.

— Это долгий разговор, – отвечаю я тихо.

Саша входит последней, закрывает дверь и наконец выпускает собаку из рук.

— Я не понимаю, что происходит с Булочкой. Ей что-то не понравилось там, во дворе, – поясняет.

— Кошка ей там не понравилась, – сердито отвечает Комарова-старшая. – Мы к тебе с ночевкой. – Она оставляет сумку в коридоре. – И там… – Девушка пинает ее ногой. – Не наши вещи, а вон того чудища. – Собака проносится из кухни в коридор. – Пеленки, порошок от газиков и поносика, специальный солевой раствор для питья, – кривится.

— На Булочке сказываются последствия антибиотиков. – Саша обнимает меня за плечи и подталкивает к кухне. – Нужно относиться с пониманием.

— На чудище сказываются роллы, сметана, чизкейк и… чем ты еще ее кормила? Все! – с этими словами Аня ставит пакеты на стол. – Забыли про собаку. Рассказывай, – обращается ко мне. – Все с самого начала и очень подробно. Сейчас мы поставим тебе диагноз и назначим лечение. – Одну за одной выставляет в ряд три бутылки вина, сминает пустой бумажный пакет. – Не волнуйся, мы с закуской.

* * *

— Прямо набросился ни с того ни с сего? – Аня подливает мне вина и заставляет выпить еще глоток.

— Что, вот Балабаев и слова плохого не сказал? – Саша замирает с вилкой у рта, ожидая ответа.

— Шлюхой меня назвал, – говорю я.

Девочки синхронно растягивают:

— А-а-а. – И понимающе кивают.

— Это же не повод кого-либо избивать до полусмерти.

— Для мужчины – повод, – возразила Аня. – Для мужчины, вступившегося за свою женщину.

— Аня, не путай, я не его женщина. – Я отрицательно мотаю головой.

— А парень, кажется, думает наоборот, – Комарова-старшая настаивает на своем.

— Он же Балабаеву нос сломал. Все лицо. – Я приложила пальцы к губам. – Оно было в крови. Губы – словно порванные. Глаза заплыли. Тут рассечено, – коснулась лба.

— Да хватит на себе показывать. – Аня отдернула мою руку от лица и подула. – Фу, фу, фу. Плохая примета. А дальше?

— Ник вызвал частную неотложку, помог донести Балабаева до дивана и ушел.

Девочки вскинули удивленно брови и переглянулись.

— Неожиданно, – прокомментировала Саша.

— Знаешь, я иногда жалею, что не родилась мужиком. – Аня откладывает вилку и уверенно встречает наши взгляды. – Да, жалею, – раскачивает головой.

— Ань, ты бы закусывала. – Саша пододвигает пластиковый контейнер с сыром.

— Я серьезно. В мужском мире все решается просто. Не понравился другой мужик – дай в морду. Понравилась девушка – трахни. Да и еще множество плюсов: не лежи перед косметологом с растопыренными вратами рая в ожидании эпиляции, не делай уколы молодости. Вообще, какой нормальный мужик позволит хотя бы поднести иглу к своему лицу? – Подруга раскраснелась и шумно глотнула вина. – Еще они не истекают кровью раз месяц, не рожают детей. В конце концов, чешутся, где и когда вздумается. Только представь, как скривится мужчина, если девушка станет при нем выправлять впившиеся стринги в попу. А мужику поправить семейное гнездо, глядя тебе в глаза, как нечего делать. Как ухо почесать. Я не пьяна, не думайте, – подруга постаралась оправдать свою эмоциональную речь и продолжила: – Аля, ты самые кайфовые годы жизни провела под чьим-нибудь колпаком. Из-под родительского крыла сразу же попала под потное крылышко Балабаева. – Набрала воздуха в легкие. – С каждым годом на нас возлагают все больше надежд и ответственности. А ты пропустила свой рай, Сорокина. Рай, когда тебя кормят, поят и ничего не требуют взамен. Не завалила сессию два раза в год – и ты уже умница, красавица и молодец.