Книга Я тебя съем, страница 34 – Лана Морриган

Алина, затаив дыхание, не отводит от меня взгляда. Она в замешательстве, словно в этот самый момент решает, остаться здесь или переступить порог, определив тем самым выбор.

Неужели простила? Мудилу, что окунул ее в грязь. Нет, превратил ее в грязь.

«Почему?!» – хочется орать во все горло.

— Серьезно? – вырывается у меня вслух из потока мыслей. – Боишься, что я тебя подставлю перед ним?

Ее губы шепчут что-то невнятное, скорее глупые оправдания.

— Ты выбрала его? – я не сдерживаю вопроса.

Я не позволяю себе движений, боюсь сорваться. Слух, зрение, обоняние – все на грани. Зверь может вырваться в любую секунду.

— Он – мудак, – я проталкиваю сквозь стиснутые зубы.

Зверь выкручивает мне жилы, тянет, требует выпустить его, дать ему свободы. Желает перехватить контроль. Боль трансформации полосует вдоль позвоночника. Треск рвущихся тканей, хруст костей: отчетливые глухие щелчки под лопатками. Я заставляю себя отступить, увеличить расстояние. Боюсь за Алину больше, чем за себя когда-либо.

— Я сама разберусь. Ты ничего не знаешь обо мне, – Аля говорит тихо.

Так тихо, чтобы он не услышал. Он!

На языке скапливается горечь – это вкус разочарования, едкой боли, собравшейся под ребрами, распирающей мою грудную клетку. Приходится несколько раз сглатывать. Шумно, с рычанием.

— Он недостоин тебя. Такие в принципе не достойны любой женщины.

— Это не тебе решать, Ник. Мы чужие друг другу. – И ведь верит в то, что говорит, я не слышу лжи. Верит! – Я тебе чужая, – продолжает несмело. – Ты мне чужой.

Чужой…

— Аля, ты идешь? – вклинивается бывший. Звук его голоса – мощный электрический разряд. Катализатор, лишающий меня по капле самообладания.

Шаги. Шаркающие, с мерзким хлопком подошвы о пятку. Ближе. Четче. Громче.

Я стискиваю кулаки.

«Он не имеет права находиться здесь. Не имеет права находиться рядом с ней!  Рядом с моей женщиной. Моей! – так отчетливо слышится в голове. – Моей, – бьется в сознании человека и зверя. – Моей».

— Аля, ты с кем-то разговариваешь?

— Со мной, – я дергаю дверь на себя, распахивая настежь.

— Алин, идем ужинать.

Мужик игнорирует мое присутствие, делает вид, что ему плевать, но я-то слышу, как долбит его сердце.

Я вижу его впервые и не сдерживаю смеха. Болезненного, пугающего даже меня. Это что, шутка?! Аля выбрала вот это?

Вот это, с плешью на темечке, с желе вместо мышц, в синтетических трениках тошнотворного зелёного цвета, натянутых на пивное пузцо. Это смело открывать свою пасть? Извлекать из себя звуки, что унижали мою женщину?! Сравнивать ее с дешевой куклой?

Он поднял руку, намереваясь взять Алину под локоть.

— Не смей! – ору я, срываясь с места.

Вспышка сознания зверя. Яркая, демонстрирующая, как нужно поступить с соперником. Ничтожно короткая, но и она отнимает на долю секунды контроль. Служит спусковым крючком.

— Ник! – женский сдавленный писк.

Широкий шаг, выпад и мои пальцы крепко удерживают мудака за горло, с грохотом припечатав к железной двери.

— Что ты делаешь? Не смей! – Женские руки впиваются в мое предплечье, тянут. – Отпусти его! –  Пальцы соскальзывают, царапая острыми ноготками кожу.

— Отойди, – рявкаю я, дергая плечом. –  Отойди, я сказал!

Аля дрожит всем телом, но послушно отступает. Топчется по своей же сумке, шумно втягивая кислород через рот.