Книга Мой волк, страница 36 – Лана Морриган

Ника шумно выдохнула, но согласилась.

— Поняла.

— Вот и отлично. Я позвоню маме. – Я вернула коробку конфет сестре и достала телефон, предвкушая неприятный разговор.

Но мама опередила меня и позвонила сама. Я даже не поверила сразу, глядя на загоревший экран и надпись на нем.

— Да, мам, – ответила я. – Ты потеряла Нику?

— Нет, – тихо ответила мама. – Я так и поняла, что ты ее забрала.

— А отчим объяснил почему? – спросила я зло и взглянула на сестру, прикрыла телефон ладошкой и произнесла: – Поговорю и вернусь. – Торопливо вышла во двор.

Я спряталась от посторонних глаз и ушей под старой яблоней в дальнем углу двора и присела на одну из низких ветвей.

— Да что тут объяснять, – выдохнула мама. – И так все понятно.

— Мам, думаю ты знаешь не обо всем, – говорила я вполголоса, поглаживая собаку. Подружка, словно улавливает мое настроение, и появляется в самые тяжелые моменты жизни. – Один из друзей отчима приставал к Нике, – сказала я совсем тихо. Не хватало, чтобы услышали соседи и разнесли сплетни. А так информация и до деды дойти может.

В трубке повисла тишина.

— Я уже их выгнала, – сказала мама спустя секунд десять. – Гриша отсыпается.

— Мам, гони и его, – выпалила я вгорячах. – Когда-то все может закончиться не как сейчас, а очень плохо, мам, для тебя или Ники.

— Или для тебя, – добавляет мама. – Ты всегда думаешь о нас, – говорит она срывающимся голосом. – Как Ника? Она сильно испугалась?

И я не знала, что ответить. Сказать, что сильно, – расстроить маму. А если ответить «нет» – так все будет повторяться вновь и вновь.

— Испугалась, – произнесла я. – Отчим ей не поверил. Мам, надеюсь ты веришь? – спрашиваю настойчиво.

— Верю, – отвечает мама. – Как же я не поверю своим детям…

— Так почему ты терпишь все это? Ты же несчастлива. – Я продолжаю трепать Подружку по спине. – Мы несчастливы. Счастлив только он, – произношу я презрительно. – Наверное, – добавляю я более спокойно.

Я замолкаю, мне стыдно отчитывать маму.

— Не знаю. Привычка, – отвечает мама.

— Очень дурная, – шепчу я тихо-тихо, и Подружка поддерживает меня, прижимаясь горячим боком к ногам.

— Агата, – зовет мама. – Как ты смогла покалечить Гришу? – спрашивает несмело со стеснением в голосе.

— Что я сделала? – я моментально вспыхиваю. Подружка рычит. – Я его не калечила!

Я тут же мысленно возвращаюсь в тот момент. Максимум, какой вред я могла нанести, это поцарапать ему руки. Но покалечить… А если это Дмитрий?..

— У него обожжены руки выше кистей. Очень сильно. До волдырей.

— А я причем? – Я начинаю злиться на несправедливые обвинения.

— Отметины в виде ладоней. Небольших, – мама говорит неуверенно, но мне хватает и сомнений в ее голосе.

— Мам, как я могла это сделать? Вот сама подумай!

— Я просто спросила. Не кипятись.

— Мне иногда кажется, что тебе отчим дороже нас, – говорю я вполне серьезно.

— Это не так. И давай не будет сейчас ругаться. Я завтра приеду к деду, навещу его и с вами поговорю. Сейчас мне надо привести дом в порядок. Передашь трубку Нике, мне есть что ей сказать, – просит мама.

Я исполняю просьбу и возвращаюсь в дом, протягиваю телефон.

— Мама, – произношу.

Сестра выбегает из комнаты, я вижу, как она густо краснеет, здороваясь и неразборчиво отвечая. Бедняжка. И я бы горела со стыда, разговаривать с мамой на такую пикантную и сложную тему.