Книга Проклятый волк, страница 60 – Лана Морриган

Сейчас я остро ощущал нехватку кого-то близкого. Того, кто бы мог разделить со мной момент. Поддержать. Присесть рядом и просто молчать. И именно сейчас пришло понимание, что меня ничто не держит в этом мире, кроме моей волчицы. Она – мой якорь, мой смысл, вся моя жизнь. И если!.. Я оборвал пугающие мысли, до боли упираясь затылком в стену. Вдруг стало тихо. Слишком тихо. Я в ужасе задержал дыхание, мышцы окаменели, в груди завибрировал рык, и меня оглушил детский плач.

Громкий. Требовательный.

Я сам не понял, как вскочил на ноги и взялся за ручку двери.

— Две минуты, волк, – холодный голос вампира остановил меня.

— Таир, не входи! – взмолилась Миа, заставляя мое сердце сбиться с ритма. – Таинство рождения должно остаться таинством. Уж поверь, – она тихо и немного нервно рассмеялась.

— Миа… – я умоляюще прошептал, отступая от двери.

— С нами все хорошо. Ты бы видел, какая она крохотная. Насколько крикливая, ты и сам слышишь.

— Слышу, – подтвердил я, не отводя взгляда от деревянного полотна, выкрашенного белой краской, и ожидая разрешения войти.

Внутри все закипало от невозможности увидеть пару и потомство. От запрета. От страха, что что-то не так, даже когда слышал два уверенных сердцебиения.

— Проходи, волк, – пригласил меня вампир. Я не сдержался, ворвался в комнату и застыл, пройдя несколько шагов.

— И что же ты встал? – спросила Миа.

— Не знаю, – честно ответил я.

Моя волчица полулежала в кровати, держа в руках белоснежный сверток. С того места, где я остановился, не было видно волчонка. Волчицу! Зато я слышал ее возмущенное сопение и видел, как крохотные розовые пальчики хватали воздух.

— Таир, – Миа позвала меня уже встревоженно. – Я сейчас подумаю, что ты хочешь сбежать.

— Сумасшедшая, ты что такое говоришь? – проворчал я, делая шаг.

— Ну вот когда родишь сам кого-нибудь, тогда и будешь давать характеристики действиям, – к словам моей волчицы присоединился громкий крик нашей дочери.

Нашей дочери!

— Заступается за меня, – сказал я, делая еще один шаг.

— Нет, – Миа отрицательно покачала головой. – Говорит, как ее папочка не прав. Женская солидарность.

— Быстро же вы сговорились, – ответил я, приближаясь к кровати и не отводя взгляда от белого одеяльца.

— У нас для этого было девять месяцев. Бонус за то, что меня били эти сладкие ножки и ручки, – Миа говорила тихо, потому что маленькая волчица перестала активно сучить ножками и ручками и только сопела.

— А ты уже успела проверить их на сладость? – спросил я. Мне нестерпимо хотелось прикоснуться к дочери.

— Извини, не стала тебя дожидаться, – произнесла Миа, склоняясь и целуя розовые пальчики малышки. – Ничего слаще я не встречала за свою жизнь. Хочешь убедиться сам? – спросила она, немного разворачиваясь ко мне.

— Хочу.

Трудно описать, что происходило внутри. Словно что-то взрывалось, обдавая то жаром, то холодом. Я сделал еще несколько шагов, встал почти вплотную к кровати и наконец-то увидел маленькую волчицу.

Странное и совершенно новое ощущение. И точно незабываемое.

Я протянул руку, поправляя одеяльце, которое мешало малышке рассматривать мир. И в этот момент она сама меня коснулась.

— Таир, – рассмеялась Миа, замечая, что я вздрогнул. – Только не говори, что ты боишься нашу маленькую волчицу.