Книга Ловелас. Том 9, страница 95 – Илья Взоров

У соседней колонки стоял маленький красный кабриолет. «Эм-Джи», английский, двухместный, верх откинут, весь такой пряничный, как и вся заправка. Возле него две девушки, брюнетки, и обе смотрели на «Дипломат», раскрыв рты.

Я вышел размять ноги.

Первая, та, что стояла ближе, была невысокая, крепкая, с короткими тёмными кудрями, будто она сама стригла их маникюрными ножницами перед зеркалом. Очки в черепаховой оправе, как у секретарши, с острыми кончиками, кошачьи. На ней была синяя юбка и мужской свитер крупной вязки с гарвардской буквой «H» на груди, явно с чужого плеча, рукава закатаны трижды. Во рту жвачка. В руке ключи от машины, которые она крутила на пальце.

Вторая была выше, тоньше и вся какая-то натянутая, как струна. Тёмные волосы гладко зачёсаны и собраны в узел, ни одного выбившегося волоска. Бледное лицо, большие серые глаза, очень прямая спина. Твидовая юбка до колена, голубой кашемировый джемпер с кардиганом поверх, жемчужинки в ушах. На голове шёлковый платок с лошадьми, завязанный под подбородком, на носу солнечные очки. Она держала в руках дорожные перчатки и не знала, куда их деть.

Кудрявая выплюнула жвачку в урну и сказала:

— Матерь божья. Пенни, это он!

— Кто «он»? — спросила высокая. Голос английский, с гласными, отшлифованными в хорошей школе, без единой американской заусеницы и вязкости во рту.

— Миллер! «Ловелас»! Ты что, газет не читаешь?

— Я читаю «Таймс».

— Вот поэтому ты и не знаешь ничего. — Кудрявая шагнула ко мне. — Мистер Миллер? Это же вы, правда? Простите, я Джуди Кац. Рэдклифф, лингвистика, четвёртый курс Кембриджа. А это Пенелопа Фэрфакс, она из Англии, учит у нас клинопись. Мы едем обратно в универ, были на свадьбе у её кузины в Гринвиче.

— Кристофер, — представился я. — Можно просто Кит.

— Кит! — Джуди обернулась к подруге. — Слышала?

Англичанка внимательно посмотрела на меня, потом на «Дипломат», потом снова на меня. Порозовела.

— Как поживаете, мистер Миллер? — сказала она. Не спросила, а сказала, по-английски, как говорят на приёме у епископа.

— Клинопись? — спросил я, игнорируя этот дебильный английский смол-толк.

— Ассириология. Я здесь на год, по стипендии. Таблички из Ниппура. В основном хозяйственные документы. Списки овец, выдача ячменя.

— Не только овцы, — встряла Джуди. — Расскажи ему про Инанну.

— Джуди!

— Она переводит шумерские любовные песни, — сообщила мне Джуди с огромным удовольствием. — Богиня Инанна и пастух Думузи. Там такое, что ваш журнал отдыхает. Сзади, спереди, боком… Древняя Камасутра. И вот сидит она над табличками в библиотеке, переводит, краснеет, а сама в жизни ни разу на свидание без компаньонки не ходила. Её отец архидьякон в Солсбери.

Англичанка стала пунцовой до ушей.

— Джудит, я тебя убью.

— А вы куда едете? — спросила Джуди, давая подруге прийти в себя. — И что у вас за тачка? Первый раз такую вижу.

— Немецкий Дипломат. А едем к вам в Кембридж. В Гарвард. Вычислительная лаборатория.

Джуди остолбенела.

— На Оксфорд-стрит? К Эйкену?

— К Дику Вандербильту.

— Да я же там подрабатываю! Перфоленту пробиваю по вечерам! Дик, ну конечно, такой длинный, говорят, богач из семьи магнатов! — Она схватила Пенелопу за рукав. — Пенни! Это судьба, давай попросим автограф!

— Мы на бензоколонке, это неприлично — сказала Пенелопа, вырывая руку.