Книга Ловелас. Том 9, страница 88 – Илья Взоров

Она согласится. В этом сомнений не было. Подарю дорогое кольцо, ускорюсь с долей в продюсерской компании… Газеты, «пират, захвативший „Херст Корп“, женится на королеве экрана», фотографы на ступенях церкви, Занук в бешенстве, вся Америка на ушах.

Это будет свадьба десятилетия.

А потом?

А потом я буду ждать её со съёмок, с премьер, с гастролей, из какой-нибудь новой Кореи типа Вьетнама, откуда угодно. Она будет любить меня, честно, по-своему. И ещё сорок миллионов человек. Такую женщину нельзя забрать себе целиком. Она никогда не будет моей до конца, на сто процентов. Она принадлежит всем: солдатам в Корее, швейцарам, которых помнит по имени. Мне достанется доля, как акционеру. Так себе сделка.

Нет. Не надо предложения.

— Осунулся, босс, — сказал Хэнк, глядя на меня в зеркало. — Совсем себя не щадишь.

— Не берегу, — согласился я.

— А надо бы. Мы же рядом с Голливудом живем, там этих актрис…

— Таких нет и не будет.

— Точно? Ну Монро смазливая, мужиками вертит, холеная… Но Мэнсфилд не хуже, а Ван Дорен вообще потрясающая, такая чувственная.

— Мэй вообще фригидная. Я ее попробовал зимой, там внутри лед.

— Да ладно! — не поверил Хэнк.

— На вечеринке на крыше Ловеласа. Она пришла с Монро — они тогда дружили. Выпила, мы потанцевали. А потом я ее трахнул в фотостудии у Берни.

Хэнк так резко посмотрел в зеркало, что «Дипломат» вильнул.

— Она ж на всех смотрела, как на прислугу на последней вечеринке в поместье! Даже на Хьюза.

— На Брандо особенно. — Я прикрыл глаза, вспоминая. — Монро уехала с Блаустином, а Мэй осталась. Сказала, что возьмёт такси. Потом медляк, и я ей говорю: внизу, в студии, есть особая папка. Голые модели будущих номеров. Она: «Я хочу взглянуть». Таким тоном, каким заказывают устриц. Я спустился первым, достал «Райский сад» у Берни из сейфа. Через пять минут стук каблуков.

— И?

— И она встала к столу, спиной ко мне, оперлась ладонями и начала листать. Камилла, Кристи с яблоком, близняшки. Я сзади. А она, оттопырив попку, листает. Понимаешь, Хэнк? Сама подол задрала. Деловито, как бумаги на подпись подают.

— Серьезно?

— Ага. Я её трахаю, а она страницы переворачивает. Как будто в приёмной у дантиста журнал смотрит.

Хэнк беззвучно затрясся за рулем.

— До конца листала?

— До разворота с близняшками. Там остановилась и спросила, правда ли я это напечатаю. Деловым таким голосом. Я так до сих пор и не знаю, кончила она или нет.

— Так это… — Хэнк вытер глаз костяшкой пальца. — Получается, папка Берни ей понравилась больше, чем ты, босс.

— Вот это и обидно.

— И что, хуже Монро?

— На двести процентов, — сказал я. — Фригидная сука. Мраморная статуя в чулках со швом. С Мэрилин хоть отель разбудишь, а с этой я будто экзамен сдавал. Причём не уверен, что сдал.

Хэнк захохотал уже в голос и стукнул ладонью по рулю.

— Будет что вспомнить в старости!

— Хэнк, вот представь. Тебе семьдесят пять. Ты сидишь в кресле-качалке на веранде где-нибудь в Миннесоте, внуки бегают. Что ты будешь вспоминать?

Хэнк подумал. Повернул руль.

— Корею, наверное. Окинаву. Как тебя в камере тренировал.

— А как ты в молодости себя берёг, будешь вспоминать?

— Не-а.

— Вот и я не буду.

* * *

В офис приехали в половине восьмого. На этаже никого, только уборщица в конце коридора гоняла пылесос, и Оливия, которая всегда приходила раньше всех.