Книга Ловелас. Том 9, страница 49 – Илья Взоров

Распорядитель говорил пять минут и успел сообщить, что сегодня мы увидим величайшего мастера Востока, что он объехал тридцать два штата, даже выходил против профессиональных борцов и побеждал, и мы прикоснемся к тайному боевому искусству, неизвестному в Западном полушарии. Как это билось с 32-мя штатами было не ясно.

Потом вышел Ояма.

Лет тридцати, не больше. Невысокий, широкий, с короткой шеей и очень мощными, перевитыми жилами руками. Одет он был в белое кимоно, перевязанное черным поясом. Босиком, без всякого выражения на лице. Поклонился в четыре стороны.

И начал делать ката.

Зал выдержал полторы минуты.

Потому что ката — это, как объяснял мне Олсен, грамматика карате. А публика, ее американская часть, пришла на драку. Всё, что видели боксёры и борцы, — это как человек медленно переставляет ноги, разворачивается и бьёт руками и ногами в воздух. И публика начала ёрзать, разговаривать и ходить за лимонадом. Какой-то парень у двери громко спросил, когда же все начнётся. Матери зашикали на детей. Один из промоутеров возле ринга демонстративно посмотрел на часы.

— Это что, танец такой? — спросила Голди.

— Подготовительные упражнения — ответил я — Помогают поставить ученикам удары, блоки…

Ояма закончил, снова поклонился.

А потом вынесли доски.

И вот тут зал проснулся.

Сначала были доски — дюймовые, сосновые, сложенные по три. Он разбил их кулаком, потом ребром ладони, потом локтем. Четыреста человек ахнули на первом треске и начали считать вслух на третьем. Потом принесли кирпичи, поставили их на два бруска в ряд, и он разбил их пяткой сверху, махом ноги. Потом черепицу — семь штук в столбик — ладонью.

А потом двое помощников подняли над головами доску на вытянутых руках, и Ояма разбежался с трёх шагов и пробил её в прыжке ногой, в воздухе, в полном развороте. Это было очень круто.

Зал встал, зааплодировал.

Я посмотрел на оператора HTV, он мне кивнул, мол все снял.

— Боже мой, — сказала Голди — Какой он ловкий! Прямо акробат!

— Я хочу попробовать заниматься этим карате! — сказал Дик с восторгом. — Это же бомба.

Потом распорядитель объявил схватки и вызвал желающих.

Первым вышел борец. Профессионал, из тех, что работают в «Олимпике» по субботам: двести сорок фунтов, уши в капусту, короткие ноги, грудь как бочка, в борцовском трико. Он шёл на маты вразвалочку и улыбался публике, и публика его знала.

Схватка заняла секунд двадцать. Борец сделал то, что умел, — пошёл в захват, пригнувшись, раскинув руки. Ояма отошёл в сторону на полшага, пропустил его мимо себя и ударил сверху вниз локтем по основанию шеи. Борец упал на четыре точки, попробовал встать, не встал. Помотал головой, посидел и поднял руку, сдаваясь. Его подняли и увели под аплодисменты.

Вторым вышел боксёр.

Этот был серьёзнее. Молодой, лёгкий, подвижный, с хорошей стойкой, и первые полминуты он даже доставал. Два раза попал в корпус и один раз в плечо, и зал начал орать. Но боксёр, как выяснилось, живёт выше пояса. Ояма дважды ударил ему ногой по внешней стороне бедра — в то самое место, где у меня сейчас расплывался синяк, только вкладываясь полностью, — и нога у парня перестала держать. Он захромал, потерял стойку, и после этого всё кончилось быстро: подсечка и удар в живот, когда он уже падал.