Книга Хозяин ночи. Книга 1, страница 19 – Лана Морриган

— Да?! — тот удивленно осмотрелся. — Ну не судьба, Рада. И не проси больше. Не проси, — он поправил одежду. — Она у меня такая страстная. Принесите еще стейк. Аппетит разгулялся.

— Без проблем, — отозвался официант. — Вам? — обратился ко мне.

— Ничего. Мне будет достаточно заказанного, — ответила я, открывая папку и перелистывая бумаги.

— Я уже проставил даты, осталось только подписать, — сообщил мне Немиров деловым тоном, словно минуту назад и не было неудобного разговора. — Поужинаем и подпишем.

— Поужинаем и подпишем, — повторила я, закрывая папку и откладывая ее на край.

— Так почему ты решила проигнорировать меня? — спросил он.

— Вы не мой типаж, Давид Романович. И не хотела ставить деловые отношения под угрозу.

— М-м-м, — протянул он. — А вот ты определенно мой типаж.

— А как же юные блондинки? — я не удержалась, чтобы не съязвить.

— Так ты опять о себе, Рада.

— Так я сплошь разочарование. Юность покинула меня лет семь назад, а мой натуральный цвет волос — русый.

— Какая неприкрытая попытка разочаровать, — Немиров сокрушенно покачал головой.

— Я лишь сказала правду. И когда я не держу спину прямо, а так я делаю часто, если одна и меня никто не видит, на животе некрасивая складочка. Две. Поперек.

— Было бы страшнее если вдоль. А у меня волосы на груди, — парировал он.

— Для мужчины это не криминально.

— Ваш сет с морепродуктами.

Я была готова расцеловать официанта!

— Спасибо, — поблагодарила я, переключая внимание с Немирова на других гадов. Морских.

— Устрицы, повышают потенцию, — пояснил Давид Романович, пока я воспользовалась влажной салфеткой.

— Могу с вами поделиться.

— Сомневаешься в моих возможностях?

— Никаких сомнений. Я их не ем.

— Серьезно? Я думал, что все девушки предпочитают устриц.

— Возможно, они их предпочитают, потому что это модно и дорого.

— А что же любишь ты?

— Я люблю раки с пивом и печеную на костре картошку. А еще холодец с хреном и маленькую сушеную рыбку, от которой с утра просыпаешься азиатом. И черный хлеб с солью и горчичным маслом, — выдала я, не упомянув, что после подобных трапез приходится еще усердней пахать в тренажерном зале. Это в двадцать можно было без последствий съесть ведро мороженного, запить газировкой и шлифануть все бутербродом с копченой колбасой. А сейчас подобное комбо вызовет вздутие и бессонную ночь.

Давид Романович завис.

Если бы я не засмотрелась на его холеное лицо, то обязательно сфотографировала.

— Почему ты не пытаешься понравиться мне? — спросил он, вызывая неконтролируемую улыбку, переходящую в смех. А вот чего мне стоило, чтобы он не перерос в хохот…

Хотелось ли мне ответить честно? Очень!

Сделала ли я это? Конечно, нет.

— Правила, Давид Романович.

— Да, ты не встречаешься с клиентами.

— Верно. Это непрофессионально.

— Ты же сейчас лжешь, — сказал он.

— Нет, — ответила я, взяв бокал с вином и делая глоток. Мне едва удалось проглотить, под въедливым взглядом Немирова.

— И опять лжешь, — констатировал он. — Ты ешь, — он взглядом указал на блюдо.

— А вы могли так не смотреть на меня?

— Не могу. В том-то и проблема. Для меня вообще трудно все, что связано с тобой.

— Вам так редко отказывали? — спросила я, разделывая креветку и отправляя ее в рот.

— Не в этом дело.

— А в чем же?

— Это сложная тема, — сказал он серьезно.