Книга Резиновая Зина, страница 72 – Таша Лев

Поняв, что это всё белобрысо-хвостатое добро теперь мое, сглотнула вязкую слюну и приуныла. Куда там Мадлен до меня с ее пятнадцатью мужьями. Я в несколько раз переплюнула ее рекорд.

— Соплеменники! — Офион начал толкать речь. Он что-то вещал об ошибке предков, о многовековых страданиях и гонениях племени, о надеждах и милости их богини и прочей фигне. Я слушала вполуха, думая о том, что сбежать из этой подземной тюрьмы будет ой как непросто.

О мечте вернуться домой, в родной мир, не могло быть и речи. Мне б хотя бы на свет божий вырваться, а то как без солнышка-то жить, я ж зачахну от нехватки витамина «Д». Но в первую очередь, конечно, я не собиралась заниматься благотворительностью и становиться конвейером для продолжения змеиного рода.

Что ж, все мои опасения сбылись. Меня окружили таким вниманием, что даже в туалет нельзя было спокойно сходить. Чуть больше полусотни пар глаз наблюдали за мной с завидной регулярностью.

Я думала, что сперва со мной рядом будет находиться только Офион, но его соплеменники не обладали особым терпением и постоянно ошивались возле нашего жилища, а те, кто статусом повыше, так и вовсе регулярно заходили к нам в гости, чтобы поглазеть на единственную женщину в городе.

Да, меня окружили заботой и вниманием, хорошей едой и условиями. На любой вздох и чих реагировали молниеносно. Но это все не приносило мне никакого морального удовольствия, особенно психологического комфорта. Хотелось бежать куда подальше или хотя бы стать невидимкой.

Одно было хорошо — Офион не настаивал на близости. Он считал, что раз зачатие произошло, то сексом заниматься не обязательно, к тому же это могло навредить ребенку.

Три унылых месяца в подземном городе превратили меня в бледную тень самой себя. Даже флуоресцентные цветы начали мерещиться в кошмарах. А когда Офион в очередной раз принес обед из светящихся грибов, я решила сыграть ва-банк.

— Знаешь, у людей моего мира есть поговорка — «Солнце, воздух и вода — наши лучшие друзья», — начала я, демонстративно кашляя. — Твой наследник рискует родиться с рахитом. Или ты хочешь, чтобы твоя дочь щелкала суставами, как эти твои соплеменники?

Офион замер с ложкой у моего рта. Его зрачки сузились до щелочек — верный признак волнения.

— Что нужно? — прошипел он, роняя гриб в тарелку.

— Полчаса на поверхности. Немного тепла и солнечного света, чтобы не зачахнуть в этом полумраке и не превратиться в белого слизня. Мне просто необходим витамин «Д», — потребовала я на правах главной и единственной женщины. Они должны выполнять все мои капризы, сами на это подписались.

Офион уперся как скала. «Витамин Д? Ты что, курица, чтобы нестись на солнце?» — шипел он, но я знала его слабое место.

— Если ребенок родится с рахитом из-за твоей упертости, я назову дочь в честь твоего деда — Тутанхамоном Хреновичем! И не важно, что это мужское имя!

Змеиная чешуя побелела от злости, а через час мы уже карабкались по отвесной скале. Естественно, я не забыла прихватить сумку с Матильдой, объяснив это тем, что на всякий случай взяла себе перекус и всякую нужную мелочевку, я же беременная, мне может пригодиться все что угодно.

Солнце. Настоящее, ядреное, выжигающее сетчатку. Я щурилась, слезы текли по щекам, но улыбка не сходила с лица. Воздух пах пылью и свободой. Офион, превратившийся в гибрид змеи и человека для страховки, обвил хвостом мою талию, словно живой канат. Его чешуя обжигала кожу — гад будто специально грелся на солнцепеке перед выходом.