Книга Безымянный. За гранью прошлого, страница 24 – Елена Архипова

Едва джип Игоря скрылся за поворотом, Анна обернулась к Макару, посмотрела снизу вверх:

— Ты бы правда его закопал в лесу?

Макар усмехнулся:

— С дураком связываться — нет нужды. Но пусть теперь думает, прежде, чем хамить моей женщине.

Она обняла его, крепко, отчаянно, уткнулась лицом ему в грудь.

— Спасибо, — прошептала. — За то, что защитил. За то, что не дал ему меня унизить. За то, что... ты здесь.

Макар обнял её в ответ, прижал к себе крепко, прохрипел:

— Он больше не придёт. Обещаю.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что таких я видел. Они трусы. Боятся тех, кто сильнее. Он не вернётся.

Анна кивнула, не отстраняясь.

Где-то вдалеке хлопнула калитка — Степановна, наверное, наблюдала за всем этим. Сегодня к вечеру вся деревня будет обсуждать эту новость, но и Макару, и Анне было всё равно.

Эти двое нашли друг друга. Пусть и таким странным способом.

Он вернулся к ней, защитил её, остался — ей было этого достаточно.

А ему… Ему было хорошо с ней и… странно.

Только что на него волной обрушились воспоминания. На этот раз не о войне, а о мирной жизни.

И вот там, в той его жизни, у него уже была такая ситуация, только там он был предан той, которая потом, после его ранения, пыталась убедить его в своей любви и преданности.

А его мозг отказывался в это верить. Почему? Да потому что он уходил на ту войну, будучи преданным своей женой…

Но Анна не такая, он это знал и чувствовал всем сердцем.

И теперь он больше не Безымянный, влачивший жалкое существование, оставив свою жизнь за гранью прошлого.

Полгода спустя.

Дом на окраине деревни рос не по дням, а по часам — Макар работал как одержимый. Сруб поставили быстро, помогли местные мужики — сначала косились, потом оттаяли, когда увидели, что Громов дело знает и руки у него золотые.

А глаз? Ну что — глаз? У каждого есть свои болячки, у Громова вот такая, на войне полученная…

— Тебя чё, Макар, в спецназе что, плотничать учили? — спросил как-то Иваныч, помогая устанавливать матицу.

— Дед научил, — коротко ответил Макар. — Ещё до армии. Говорил — мужик должен дом построить.

— А, это Кузьма тебе правильно говорил, — одобрительно кивнул старик.

Анна, если не была на связи со своей помощницей по делам фирмы, старалась быть рядом с Макаром на стройке. Подавала инструменты, красила оконные рамы и да, сама готовила еду своему мужчине.

Смеялась, когда Макар ругался, наткнувшись на очередной сучок в бревне и подставляла ему кружку с чаем, когда он делал перерыв.

— Как думаешь, какого цвета занавески повесить в гостиной? — спрашивала она, листая журнал.

— Какие хочешь, — отвечал он, не отрываясь от работы.

— Макар, ну ты хоть посмотри!

Он поднимал взгляд, смотрел на неё — растрепанную, в его старой рубашке, заляпанной краской, но всегда улыбающуюся — и что-то теплое разливалось у него внутри.

— Бери синие, — говорил, — под цвет неба.

Она вновь улыбалась, и он понимал, что ради этой улыбки любимой женщины он готов хоть каждый день новый дом строить.

Ночами было труднее. Обоим.

Кошмары не ушли. Они приходили, накрывали, душили. Макар просыпался в холодном поту, с криком на губах, и первое, что делал — шарил рукой по кровати, проверяя, на месте ли она.

Анна всегда была рядом.

— Тише, — шептала, обнимая его и поглаживая по ходившей ходуном груди. — Я здесь. Всё хорошо.