Книга Домохозяйки с того света, страница 103 – Юлия Шустрова

Дорис растерянно посмотрела на свои ладони, а затем попыталась пригладить волосы. У нее это плохо получилось, так как руки сильно дрожали. Амелия мысленно похвалила себя за то, что смогла так быстро вывести подозреваемую из равновесия: «Ты профи! Будто отняла у канатоходца балансир».

— Откуда вы знаете, что я там была? Люси не могла вам рассказать! Она обещала!– прокричала Дорис и закрыла лицо руками.

— Люси ничего нам не говорила,– спокойно ответила Кайли и достала из кармана серебряную розочку.– Вот, взгляни, что я нашла на полу в зоомагазине.

Дорис перестала всхлипывать и посмотрела на протянутую к ней ладонь Кайли. Зеленые стразы Сваровски сверкали даже в полутемной гостиной.

— Боже! Она нашлась.

— Ты же не будешь отрицать, что знаешь, откуда отвалилось это украшение?– спросила Кайли.

— Надеюсь, ты вернешь розочку? Она принадлежит моим туфлям,– тихо попросила Дорис.– Мои туфельки сильно расстроились, что лишились украшения. Амелия, я говорила Кайли, что они очень дорогие. Даже Джон не в курсе, сколько они стоили на самом деле.

— Ничего мы не вернем, пока ты не скажешь правду!– железным тоном произнесла Амелия. Если у Дорис поехала крыша, то нужно выбить признание как можно быстрее, пока она не начала советоваться со своими брендовыми туфлями. Строгий резкий голос срабатывает как пощечина при истерике.– За что ты убила Люси Джонс?

Дорис вскочила с кресла и начала театрально заламывать руки. Столько драмы при ответе на простой вопрос! Амелия покачала головой и поджала губы. Судя по всему, ванильный убийца в тапочках-медведях скорее лишится чувств и разума, чем быстро признается в содеянном.

— Говори уже, мать твою! Или я звоню детективу,– прорычала Амелия.

Дорис послушно села обратно в кресло и вжалась в него. У каждого человека есть тайна, которую он охраняет, как огнедышащий злобный дракон. Стоит лишь на минуту потерять бдительность и закрыть глаза, как тайна превращается в густой розовый туман, который быстро распространяется по городским улицам. И вот туман уже вдыхают соседи и друзья. Одни смотрят на тебя с осуждением, другие ехидно улыбаются и облегченно вздыхают.

Взгляд Дорис затуманился, и она целиком погрузилась в воспоминания. Речь ее была спокойной и плавной. Никаких эмоций. Посторонним не обязательно знать, что творится у нее в душе. Краткий оправдательный пересказ одного кусочка из жизни. Больше ничего. Никаких оценок. Никаких комментариев.

Ее жизнь нельзя было назвать интересной с самого начала. Скорее подошло бы определение «порядочно-унылая». Дорис рано вышла замуж за Джона, взяла его фамилию и равнодушно приняла его любовь. Родители с обеих сторон были довольны. Как старое, а значит, более опытное поколение, они свято верили в то, что муж с женой не должны сходить с ума друг от друга. «Страсть – это чушь, которая проходит через пару месяцев,– любила повторять мать Дорис.– Рано или поздно все пары начинают мечтать об отдельной кровати. Выйти замуж без напрасных ожиданий – вот настоящее счастье. Не имея, не потеряешь». Каждое нравоучение матери – или как она это называла, «передача опыта» – было завернуто в тусклую обертку обреченности.

Дорис очень быстро нашла способ, как раскрасить семейную жизнь и не превратиться в алкоголичку. Она начала есть много сладкого. Пирожные и шоколадки дарили необходимое чувство защищенности и временного счастья. Надо отдать Джону должное: он великолепно выполнял роль мужа и на многое закрывал глаза. Он сам покупал жене сладости и ни разу не сказал чего-то обидного про ее фигуру.