Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 82 – Марко Мальвальди

То есть, говоря простыми словами, ты послал солдат в Милан, ничего мне не сказав, и теперь мне, как обычно, приходится вытаскивать тебя из дерьма. Так или иначе, тебе надо бы побыстрее появиться здесь, в Милане, дорогой мой Эрколе, герцог Феррарский,

на чью благосклонность я всегда уповаю.

Милан, 23 октября 1493 года, Ваш покорный слуга Джакомо Тротти.

— Синьор Джакомо Тротти, посол его светлости Эрколе, герцога Феррарского.

— Пусть войдет, – сказал Лодовико без лишних церемоний.

И, не теряя времени, Джакомо Тротти вошел, держа шляпу в руках, с не вполне ясным планом действий в голове. Лодовико ждал его, внешне спокойный, сидя в кресле в центре зала Скарльони.

Как говорил Леонардо, рассуждая о живописи, художник должен передавать облик человека и намерения его через позу и движения. Вот именно в этом случае, чтобы изобразить Лодовико и полностью передать его замыслы, достаточно было бы просто обратить внимание на то, как он сидел.

Телом он уверенно откинулся на спинку кресла, приподнял подбородок и сжал челюсти, а расслабленные руки с раскрытыми ладонями лежали на подлокотниках. «Это место – мое, – как бы говорил Лодовико. – Кресло, зал и весь город целиком. Здесь господин я, и это не обсуждается. Сейчас мы поговорим и все выясним. Будет непросто, но не забывай об этом, пока мы спорим. Иначе? Нет никакого “иначе”, я даже не стану размышлять о варианте “иначе”. Здесь командую я. Не забывай об этом. Точка».

— Приношу мои приветствия вашей светлости, – входя, сказал Джакомо Тротти.

— Жаль, – сказал Лодовико.

— Простите, что вы сказали?

— Жаль, – повторил Лодовико, даже не пытаясь встать. – Я надеялся, что вы принесете мне извинения от имени моего тестя Эрколе за то, что он послал солдат в город, которым я управляю, даже не спросив моего разрешения.

Джакомо Тротти за спиной потирал руки. Ситуация была не из приятных. С одной стороны – Эрколе, с другой – Лодовико, а посередине – он, с четкими указаниями, что нужно передать. Тут надо было действовать как клей: просочиться в жидком состоянии, приспособиться к обеим сторонам тисков, которые его сжимали, а затем затвердеть, оставаясь непоколебимым в своей позиции, и заставить обе стороны признать, что его позиция – единственно приемлемая.

— Ваша светлость совершенно правы. В отношениях между родственниками, особенно могущественными, взаимное доверие должно быть на первом месте. Я могу лишь добавить в оправдание поведения моего светлейшего господина, что он действовал из лучших побуждений и принял те же меры, что и ваша светлость.

— Не понимаю. Какие меры принял я?

— Вы поставили двух человек для защиты мессера Леонардо да Винчи: точно так же, как поступил мой господин.

— Вы ошибаетесь, мессер Джакомо. Эти двое стражников отправились со своего поста у замка, услышав шум и гам, доносившийся со стороны улицы Майно.

— Тогда позволю себе предложить вашей светлости в случае войны взять этих господ в поход и поручить им роль курьера и посыльного. Чтобы прибыть раньше людей Эрколе, бежать от замка надо было очень быстро.

— Что вы хотите этим сказать?

Джакомо Тротти глубоко вздохнул. Никогда не было ни легко, ни полезно показывать могущественному человеку, что он вне всяких сомнений неправ.

— Ваша светлость, я думаю, люди моего господина должны были обеспечивать безопасность мессера Леонардо, а потому осторожно следовали за ним, на расстоянии нескольких шагов, стараясь быть незаметными. Тем не менее ваши солдаты прибыли на место раньше феррарцев.