Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 12 – Марко Мальвальди

Это обещание превратилось в придворное поручение, благодаря которому Леонардо получил жилье – двухэтажную мастерскую в Корте Веккья рядом с собором, где он работал, и (теоретически) солидное жалованье. Но за годы это обещание, по мнению некоторых, стало приобретать оттенок хвастовства. И среди этих некоторых был и сам Моро.

— Вот уже три года, маэстро Леонардо, как вы уверяете меня, что душой и телом отдаетесь разработке памятника памяти моего господина-отца, – продолжал Моро, не отрывая взгляда от Леонардо. – Вы не раз заверяли меня, что памятник находится в стадии реализации, настолько уверенно, что я специально приказал расчистить и выровнять это обширное пространство перед замком, где мы сейчас стоим.

— Я счастлив сообщить вашей светлости, что глиняная модель коня почти готова и сможет быть выставлена в конце следующей недели на этой самой площади.

— Глиняная модель? – Лодовико приподнял бровь. – Вы серьезно?

— Глиняная модель в окончательном размере, ваша светлость. Семь метров в высоту: никогда еще не было конного памятника такой высоты и представительности. Честное слово: модель будет выставлена здесь менее чем через десять дней.

— А, да это прекрасная новость. Великолепно. Потрясающе. А скажите-ка мне, вы намерены воздать вечную почесть моему господину-отцу памятником из глины или собираетесь пойти дальше и подарить ему еще и красивую бронзовую накидку? Мы ведь не в вашей солнечной Тоскане, маэстро Леонардо. В зимние ночи, знаете ли, здесь, в Милане, очень холодно. Я бы не хотел, чтобы мой господин-отец простудился без должного металлического облачения.

Лодовико Моро не был глупцом и прекрасно знал, что покрыть расплавленной бронзой объект высотой более семи метров – задача нелегкая. Этим мы не хотим сказать, что он понимал все технические и инженерные трудности, а просто намекаем на то, что ему была известна сложность изготовления бронзовых предметов, которые должны были бы быть одновременно легкими и прочными. А если конкретно, Лодовико Моро думал о пушках. Пушках, которые умела делать французская армия, а он – нет.

— Изначально, ваша светлость, я предполагал заливать расплавленный металл в форму лошади, лежащей на спине, ногами вверх. Это позволило бы избежать одной проблемы: водяных пузырей, которые превращаются в воздух от избыточного тепла, вырываются наружу, вскипая и извергаясь на поверхность бронзы, поскольку…

— Мне кажется, это прекрасная идея. Если я правильно понимаю, водяной пар будет выходить через ноги. Почему вы не воплощаете ее в жизнь?

— Ваша светлость все прекрасно уловил. К сожалению, ваш прекрасный город холоден и влажен не только над землей, ваша светлость, но и под ней.

— Что вы хотите сказать?

— Что, выкопав яму, способную вместить форму нашей лошади, мы тут же наткнемся на водоносный слой, который протекает под Миланом, ваша светлость. Лошади из плоти и крови умеют плавать, но для бронзовой лошади вода будет весьма вредна.

Моро устремил на Леонардо ледяной взгляд. В следующее мгновение губы Моро сжались, но уже секундой позже правитель Милана позволил себе улыбку.

— Леонардо, я очень ценю вас, и вы это знаете, – сказал Моро, оборачиваясь, чтобы взглянуть на площадь. – Я высоко ценю вас как инженера, как живописца, как мастера по обмундированию и костюмам, и не в последнюю очередь я высоко ценю ваши шутки.