Книга Усадьба Сфинкса, страница 344 – Константин Образцов

Удар был такой силы, что, казалось, сотряс каменное основание старой Усадьбы. Полыхнуло яркое пламя, громыхнул взрыв, и вертолет разметало на части так, что осталось только днище с полыхающими колесами шасси. Оплавленные и горящие куски черного углепластика разлетелись в стороны, как чудовищная шрапнель; изогнутая лопасть винта ударила одного из автоматчиков в спину, разрубила его почти пополам и швырнула о стену. Выбитые ударной волной рамы рухнули, и осколки стекол влетели в гостиную, будто острые градины, подхваченные ураганом. Я едва успел отвернуться и заслонить рукою лицо. Весь свет погас, во внезапно обрушившейся темноте кричали, под ногами звенело и скрипело стекло. На меня налетел кто-то, едва не сшибив с ног. Это оказался Василий Иванович. Я крепко схватил его и потащил, прикрывая собой.

— В холл! Все в холл! – раздался из темноты голос Графа.

Мрак вокруг наполнился хаотичным движением. В ушах звенело, перед глазами плыли огненные круги, и я пробирался к дверям, более ориентируясь не на органы чувств, но повинуясь инстинктам; впрочем, и они, похоже, оказались оглушены взрывом, ибо в конце концов я уперся в стену рядом с притолокой. Теперь уже Василий Иванович потянул меня за собой. Кое-как мы выбрались в холл, свернули вправо и упали на нижние ступени лестницы. Здесь же собрались и остальные. Скип чиркнул зажигалкой: пляшущий огонек выхватил из темноты ошалевшие лица с блестящими глазами, огромными, словно у глубоководных рыб.

— Все целы? Есть раненые?

Мы кое-как сосчитали друг друга: не хватало только убитого вертолетной лопастью автоматчика и Дуняши. Я посмотрел на Архипа: тот провел ладонью по волосам и опустил голову. Почти все были в мелких порезах; сильнее всего досталось человеку в пальто: его левый глаз заливала яркая кровь из раны на лбу, а из плеча он с изумительным хладнокровием вынул длинный и острый, как наконечник копья, осколок, вошедший глубоко в тело. Я чувствовал, что у меня намокают горячим и липким волосы на затылке.

— ПТУРСом шарахнули, сто процентов, – произнес Скип. – В вертолете был кто-то?

— Двое наших, – ответил человек в пальто.

— Соболезную.

Вдруг вспыхнул свет, но не в Усадьбе, а снаружи: два ослепительных бело-голубых луча ворвались сквозь разбитые двери и пронизали пространство насквозь, от террасы до закрытой двери главного холла. Скип чуть высунул голову и сразу отдернул обратно: в воздухе коротко просвистело и дважды с силой ударило в стену и дубовую дверь. Посыпались щепки и штукатурка. С потолка таращился чудовищный глаз, и в его взгляде сейчас различался жадный голод.

— Снайперская, крупный калибр, – прокомментировал Скип. – Свет они нам отрубили, всю связь наверняка тоже. Пока ждут, присматриваются.

— Вот что, – сказал Граф, – прежде всего нужно обезопасить воспитанников. Прах, отведешь молодых господ в подвал. Потом возвращайся, мы продумаем оборону и…

— Я не согласен, – заявил Прах. – Меня не греет умирать тут за чужие грехи. Со всем уважением, не обессудьте, как говорится, но пришли они за Филиппом Витальевичем, а не за нами.

— Что ты предлагаешь? – осведомился Граф.

— Сдаться! Я на сто процентов уверен, что люди там проинструктированы, чьи сыновья здесь находятся. У Эльдара Максутовича, между прочим, отец тоже не последний человек. Надо просто выйти, и все.