Книга Усадьба Сфинкса, страница 284 – Константин Образцов

Не скажу, что мне хватило одного взгляда, но со второго все стало ясно.

— Или вздернулся где-нибудь, – предположил Резеда. – Экзистенциальный кризис, такое бывает.

Петька заговорил было, но тут появился Граф, уже не покрасневший, а в белых пятнах. Он встал во главе стола, одернул китель и произнес:

— Итак, господа! Установлено, что Захар не пересекал границы территории Усадьбы: все автомобили на месте, на северном и южном контрольных пунктах его не видели, сигналы о нарушении целостности ограждения не поступали. Следовательно, он в периметре. Необходимо распределить зоны поиска. Я получил разрешение господина фон Зильбера на изменение распорядка в целях безотлагательного осуществления необходимых мероприятий, хотя я не исключаю, что поиски займут несколько дней.

Скип, как самый опытный следопыт, отправился в лес и на кладбище; с ним напросился Петька. Прах и Резеда взяли внедорожник, чтобы осмотреть пустоши и старый парк. Граф оставил за собой, собственно, саму Усадьбу со всеми помещениями, подвалом и чердаком.

— Всеволод, давай помогу? – предложил я. – Могу взять на себя подвал, я его неплохо изучил за последнее время.

Граф поколебался секунду и кивнул.

— Да, спасибо! Очень обяжешь.

— Пустяки. – Я показал ему карту Захара. – Кстати, ты вот это видел?

— Ну да, старая схема, а что?

Он смотрел недоуменно, чистыми голубыми глазами.

В подвал я спустился через вход в Восточном крыле. Непроницаемо черная промозглая тьма обняла, как старого друга, и от этих объятий я мгновенно продрог до костей. Желтоватый луч фонаря высветил узкий проход между рядами массивных деревянных ящиков с металлическими уголками. Я неспеша двинулся вперед, посматривая под ноги; в слипшейся пыли различались только мои отпечатки, оставшиеся с прошлой недели. Над головой, за пределами тьмы и метровой каменной кладки, располагался спортзал, а дальше заброшенные комнаты и переходы, ведущие к лаборатории Вольдемара. Сюда, в подвальную тишь, ниоткуда не доносилось ни звука, но и без того в последние недели в личном логове фон Зильбера-младшего царило безмолвие, и призрачный плач и рыдания смолкли, словно в аду, который застыл навсегда.

Я прошел сквозь темную слипшуюся духоту до массивного кирпичного основания дымохода, в который выходили жерла каминов Бального зала и Картинной галереи, сверился с картой Захара, обогнул дымоход и отправился в обратном направлении по коридору, образованному каменной кладкой и покосившимися штабелями обернутых пленкой картонных коробок. Коридор расширился, и я вышел на пустую площадку, ограниченную теряющимися в темноте несущими стенами; справа чернел вход в знакомую мне камеру с оружием и доспехами, прямо передо мной вздымались массивные плиты пола, под которыми неизвестные копатели вырыли неглубокую яму. Под тонким слоем песка на дне тускло поблескивал камень, поцарапанный кирками или мотыгой. Впереди была стена, ограничивающая подвал с северной стороны, в нескольких метрах над ней вверху располагались окна Бального зала. В углу у стены я заметил сваленные в беспорядке коробки, листы железа и доски. Я подошел ближе и посветил фонарем: каменный пол был вытерт подошвами, а на ящиках и фанерных листах в куче хлама отчетливо различались следы множества рук.